Я таких игрушек в жизни не видал!.. И Маня мне ее подарила, представляешь?.. Все она поняла, хоть и мелкая совсем была! Поняла, что нравится мне овечка, а сказать-то я этого не могу, потому как взрослый амбал, и на черта сдалась мне овечка какая-то, когда я уже вовсю с девушками обжимался!.. – Никоненко вынул из пластмассового стакана карандаш и стал рисовать на бумажке. – И я так счастлив был, что Маня отдала мне овечку. Она у меня на столе стояла, а на ночь я ее на спинку дивана сажал. У меня такой диван был, со спинкой.
Я засыпал и на нее смотрел.
Алекс думал, что ни черта не понимает в людях, несмотря на то что вроде бы писатель.
Полковник старательно заштриховал рисунок и продолжил:
– С тех пор и повелось – овца да овца! Так что ничего обидного в этом нету. Правда, дом в Сафонове они продали, как перестройка пришла, а у Маниного отца сердечная болезнь открылась. Так я много лет мимо их участка не ходил, кружным путем поворачивал! Не мог я там чужих людей видеть, понимаешь, парень, ну никак не мог…
Дверь распахнулась, пакет плюхнулся на пол, чавкнул, Алекс кинулся и его подхватил.
– Я же тебе сказал, сними!..
– Вызывали, Игорь Владимирович?
Полковник, в одну секунду перестав быть сентиментальным, вручил вошедшему пакет с растаявшим снегом и листочки из записной книжки, еще раз сказал, чтоб «все по-быстрому».
– Значит, в пакете должна быть краска, а там кровь. И как только результаты будут, сразу доложишь, Санек.
Никоненко смял листок с заштрихованным рисунком, бросил в корзину, подождал, пока закроется дверь, и сказал, словно продолжая начатый разговор:
– Ну, значит, дом этот в поселке «Барские угодья» по адресу улица Новая, пять, принадлежит Александру Васильевичу Затыкину, девятьсот семидесятого года рождения, разведенному.
По данному адресу Александр Васильевич постоянно не проживает, потому как имеет еще один дом в поселке «Мономах» по Рижской дороге, а также квартиру в Москве по адресу… Адрес зачитывать?
– Кто такой Александр Васильевич Затыкин?!
– Как кто?! Говорю ж тебе, Затыкин Александр Васильевич!
Алекс глубоко вздохнул и сосчитал до трех, больше не получилось.
– Кто этот человек? Депутат? Директор мясокомбината?
– Не, не, не, – быстро сказал Никоненко. – Не попал. Это всенародно любимый певец эстрады.
Алекс помолчал, а потом спросил равнодушно:
– Вы… смеетесь надо мной?
– Ни боже мой! – вскричал Никоненко так, что стало понятно: именно смеется. – Как можно?! Чистую правду говорю тебе.
