– К вам, если вы Дмитрий Евгеньевич Долгов. – Она не могла оторвать глаз от его лакированных ботинок. Вот это и есть великий врач, гениальный хирург и практически Пирогов?! – Вам должна была позвонить Марина Покровская и предупредить…
– Покровская звонила, – сказал человек негромко. – Давайте зайдем?.. У меня, правда, времени маловато, но…"
"Он открыл запертую было дверь и пропустил Митрофанову в тесное помещение, где были письменный стол, заваленный бумагами и книгами, два стула, узкий канцелярский шкаф, на котором сбоку висело кашемировое, дорогущее и совершенно неуместное здесь пальто, кушетка, застеленная белой простыней, раковина, а на подоконнике чайник и разномастные чашки.
Здесь тоже пахло дезинфекцией, но потише.
– Я, правда, из разговора не понял, кому консультация нужна?.. Вам?
– Нет, не мне, – быстро сказала Митрофанова, – а матери одного нашего сотрудника, который сам не может подъехать и попросил меня, точнее, он не попросил, но так получилось, что вместо него сегодня приехала я, а вообще-то…
– Вы не волнуйтесь, – сказал мужчина в лакированных ботинках как-то так, что Митрофанова моментально перестала волноваться.
– Присядьте. Хотите кофе? У меня осталось немного.
Он протиснулся к подоконнику, зашуршал его идеальный халат, и Долгов стал заглядывать во все чашки. Выбрал две, должно быть, самые лучшие, и стал мыть их под краном. У него были большие руки с длинными пальцами.
– Человек где лежит?
– А?..
– Человек, которого нужно посмотреть, где лежит?
– Здесь лежит.
– Тогда это просто, хотя, может, не совсем удобно. А в каком отделении?..
– Во втором хирургическом.
Он как будто удивился, тщательно закрутил кран, поставил чашки и вытер свои необыкновенные руки.
– Диагноз знаете?
– Я ничего не знаю, – снова быстро и громко заговорила Митрофанова, – понимаете, у нас один сотрудник попал в беду, а это его мама, и Маня Поливанова, то есть Марина Покровская…
Да что с ней такое?! Почему она волнуется, как школьница, которая заваливает экзамен?!
– Марина Покровская – очень хороший человек, – сказал Долгов неожиданно и улыбнулся.
– И писатель, говорят, неплохой. Я, правда, не читал, но я вообще ничего не читаю, кроме разной профессиональной литературы!.. Времени нет совсем. А это ужасно.
– Что? – как зачарованная спросила Митрофанова. Он говорил так, что его хотелось слушать, соглашаться, кивать и переспрашивать.
– Ужасно, что некогда читать, – объяснил Долгов. – Можно одичать.
