– Хороша хозяйка! У нее такой гость, а она даже кофе предложить не может! Послушайте, где вы там? Лариса! Распорядитесь насчет кофе!
– Хорошо, – отозвалась Лариса, сморкаясь в бант.
– Мне ничего не нужно, – быстро сказал Алекс. – А Сергей сам был за рулем в тот день, когда его… убили?
Даша пожала плечами:
– Да я не знаю. Он же в Москве ночевал. Ну, может, сам. А может, и не сам. Он такой демократ! Когда с водителем, когда без водителя! Если мамашу полоумную в больницу тащить, тогда водитель ее тащил, а он сам за руль садился! Ну, он со странностями такой! – Даша поводила рукой у Алекса перед носом, объясняя, каким странным был Сергей Балашов.
– Представления о статусе никакого. Я раньше думала, что звезды так себя не ведут, а Сережке было все равно.
– У него одна машина?
Даша достала из вазы огромное красное яблоко, надкусила и показала на пальцах – две.
– Где сейчас эти машины?
Даша пожала плечами. Она вкусно жевала яблоко, двигался очаровательный рот, улыбались ямочки.
Алекс поднялся. Даша полюбовалась яблоком, снова откусила и перевела взгляд на него.
– Я был очень рад нашему знакомству, – выговорил он, запнувшись. – Надеюсь, мы еще увидимся.
Она вдруг вся потянулась к нему и шепнула лукаво:
– Не уезжайте! Не бросайте меня с этими полоумными бабками! Я их боюсь. Они все время рыдают.
Алекс отступил на шаг.
Маня Поливанова наблюдала издалека, и помощи от нее ждать не приходилось.
– И все же я должен ехать.
Тогда Даша вскочила, очень высокая, длинная, стройная, чудо какая прекрасная.
– Ну, конечно, – сказала она. – Спасибо, что заехали поддержать. Если соскучитесь, я вам разрешаю мне позвонить.
– Спасибо, – поблагодарил Алекс.
Она еще откусила от яблока, улыбнулась и приказала:
– Лариса, проводите гостя!
А потом будто взлетела, в воздухе мелькнули ее совершенные босые ноги, прошлепали по хрустальным ступеням, и все стихло.
Алекс перевел дыхание и вытер влажный лоб. Оказывается, все это время он пытался дышать как можно тише.
– Сука, – почти беззвучно выговорила Лариса из угла. – Дрянь.
Алекс оглянулся и подошел.
Маня старалась на него не смотреть, шарила глазами по сторонам, словно он в ее присутствии сделал что-то стыдное.
Ему непременно нужно было рассердиться, и он моментально рассердился – на Маню.
– Ты можешь уезжать, – сказал он ей таким тоном, что она перестала коситься и уставилась прямо на него в изумлении. – А я должен задать Ларисе вопросы.
