В тесной комнатке с железной решеткой на единственном окне воняло невыносимо, и Маня никак не могла понять, чем именно воняет, а ей казалось очень важным это понять.
Она все время крутила головой в разные стороны, пересаживалась так и эдак на узком железном табурете, рассматривала стены, хотя рассматривать было совершенно нечего, и в конце концов пнула Митрофанову в бок.
– Кать, чем так воняет?
– Ничем не воняет, сиди спокойно.
– А почему ты шепчешь?
– Не знаю, – прошептала Митрофанова.
За глухими стенами комнатки шла жизнь, отчетливо здесь ощущаемая, непривычная и угрожающая.
Где-то что-то гремело, как будто закрывались тяжелые надежные и острожные двери, топали чьи-то ноги, передвигались люди, раздавались окрики или команды, отсюда не разобрать.
Маня Поливанова вдруг встала и подошла к решетчатому окну.
– Вернись на место!
– А что, вставать тоже нельзя?
– Здесь ничего нельзя! Вернись, Маня!
– Я не могу, – призналась Поливанова и приподнялась на цыпочки, пытаясь рассмотреть, что там, за решетчатым окном, и, конечно, не рассмотрела.
– Кажется, у меня развилась клаустрофобия.
– Нет у тебя никакой фобии, – объявила Катя, деловая женщина с нервами – стальными канатами. – И сядь ты, ради бога, на место!..
За стеной отчетливо прогрохотало, взвизгнули дверные петли, высоченная Поливанова метнулась и села на табуретку очень прямо.
Они с Митрофановой переглянулись.
Снова загрохотало, зазвенели ключи, и тяжелая металлическая сейфовая дверь распахнулась.
Людей, вошедших в комнатку, ни Маня, ни Катя не узнали.
Один был в форме, а второй в гражданском.
– Получите родственника, – весело сказал тот, что в форме, и подтолкнул того, в гражданском. – Садись.
Гражданский пробормотал:
– Спасибо, – и медленно опустился на табуретку с другой стороны пустого стола, а второй стал деловито снимать с него наручники. Позвякивали ключи.
– Володя?.. – пробормотала Митрофанова, не веря себе.
– Вы тут не особо, ладно? – вмиг став озабоченным, попросил тот, что в форме. – Нет, говорите, сколько хотите, раз уж и полковник, и следак разрешили, но под трибунал никому не охота!
– Ну, конечно, конечно, – заговорила Маня Поливанова ласково.
На Берегового она старалась не смотреть. – Когда вещи вернут, я вам книжку подпишу, хорошо? У меня в портфеле есть книжка. Ваша мама наверняка читает!
– Мама-то? – Он просиял. – Мама читает! Но лучше тогда мне, ладно? Прямо по фамилии и по званию! А я ей пошлю, она гордиться будет! Ну, вы того, разговаривайте с родственником.
