Нерядом

– «Скорую» вызовите! – женский голос.

– Не надо полицию, разрулим!

Я слышу все словно под толщей воды, даже не понимаю, кто меня держит и держит ли вообще. Да, сорвался, но ни черта не жалею. Надо будет по закону ответить – отвечу. Я защищал женщину, жизни которой он угрожал. Всё. В правильности своих действий не сомневаюсь.

Поворачиваюсь к толпе, пока тот урод корчится от боли. Кто-то таки вызывает «Скорую», что в целом верно и логично, кто-то обсуждает ситуацию. А кто-то… Марина. На глазах ее слезы, но больше ее не трясет.

И такого, как вчера, не случается. Она замечает мой взгляд и подходит ко мне, обнимает крепко, успокаивая нас обоих.

Замечаю взгляд дочери. Она кивает мне, говоря о том, что не осуждает моих действий. Все слышали, что он нес… Это невозможно просто.

– Да-да, па, тут ситуация такая, что защищали женщину, да, кто бил, мы не видели, но надо сделать так, чтобы камеры на входе не работали, – разговаривает Коваль по телефону. У него классный отец, влиятельный.

Все что-то делают, и при этом нет ни одного равнодушного.

Я выгонял из команд за драки, порой даже не хотел разбираться, где они сбили свои кулаки, но сейчас, когда я сам избил человека, они все равно встают на мою сторону. Я точно многодетный папаша. Точно!

Через десять минут урода увозят на «Скорой», а отец Коваля говорит, что разрулят без нас. Нужно будет только заявление от Марины с доказательством в виде фото и скринов сообщений, где будет видно его слежку. Как оказалось, Горин часто делал такие фотки, что очень поможет делу.

Марину трогать больше не будут, разберутся там сами, но больше ее жизни он точно не будет угрожать. Из мест не столь отдаленных сделать это довольно проблематично.

Пять чертовых утра… Как вообще жить в такую рань? За столько лет я до сих пор не привык вставать настолько рано, поэтому только и делаю, что хожу по квартире туда-сюда и зеваю.

Благо еду с Мариной, она мне периодически отвешивает легкие шлепки по ребрам, когда пересекаемся с ней в коридоре. Тетя летит с нами, что было для меня удивлением, но в целом я не против.

У них там явно с Палычем что-то наклевывается, прикольно даже. Он защищает ее как свою женщину, я и так всегда даже чересчур сильно уважал Палыча, а сейчас это чувство выросло во мне во сто крат.

Вчерашний день… Нет цензурных слов вообще. Ни одного. После всего случившегося Палыч куда-то увез Марину, а мы прогулялись с Дианкой и разошлись по домам, решая не накалять и без того раскаленную ситуацию.