Нерядом

Потому что ей не нравится работать, потому что очередной ухажер не выдержал ее характера и сбежал, потому что жизнь не такая радужная, как хотелось бы. А терпеть ее мог только папа, потому что любил!

Но она словно принципиально не хочет этого понимать.

Мы, собственно, поэтому и поссорились. Началось за папу, потом за танцы, потом ее любимое «я сказала». А я в папу характером, я тоже сказала!

Ну и хлопнула дверью, и вот теперь достаю чемодан из-под кровати, надеясь не оторвать ручку.

Я к папе хочу! Он не смог приехать на мое восемнадцатилетие, записал большое видеопоздравление, над которым я ревела два дня, перевел подарок на карту… А я хочу обниматься.

И поеду обниматься!

Мама влетает в комнату ураганом, чуть не снеся дверь с петель. Смотрит на то, что я делаю, и звереет еще сильнее.

– И куда намылилась?

– В Москву! К папе поеду, – отвечаю ей и начинаю закидывать в чемодан необходимые вещи. Ну мне особо-то и не надо много, конечно, я же на несколько дней всего, просто пока нервничаю, кидаю все подряд.

Я вообще, когда нервная, не особо управляемая. Творю вечно что-то, потом сама себя ругаю за все, что наделала.

– Куда-куда ты поедешь?! – переспрашивает мама уже совсем другим тоном. Ее настроение меняется сразу же, стоит мне заговорить о папе, каждый раз, о чем бы мы ни говорили. А я не понимаю, как так можно! Они столько лет вместе прожили, меня вот родили, воспитали… А теперь она только раздражается, его вспоминая. А ведь папа у меня самый лучший! Даже ничего плохого никогда не делал ей.

Она меня очень обижает таким отношением к нему, потому что я его всем сердцем люблю и он совершенно такого не заслуживает.

– К папе, – кидаю платье в чемодан, словно вообще ношу платья, – я же сказала. До поступления время еще есть, я соскучилась. Мы не виделись почти год, имею я право поехать к отцу?

– Сам пусть приедет! Он же отец.

– Вот именно! Всегда так. Он работает, а ты за ним хвостом таскаться будешь?

– Он найдет время, чтобы меня обнять, и мне этого будет достаточно.

Чувствую, как эмоции становятся только ярче, это уже просто невозможно. Мама словно ненавистью к нему горит, ну или наоборот: до сих пор любит, но никак не может разобраться со своими тараканами.

Не знаю и не уверена, что знать хочу.

– Тогда выбирай, – внезапно говорит она и складывает руки на груди. А я смотрю на нее с недоумением и не понимаю, что она имеет в виду. Потому что если то, о чем я думаю, это совсем уж кошмар…

– Или я, или он.