Единственная польза, которую ты приносила мне — это твои услуги кухарки. На этом все. Я совсем не буду скучать по тебе и жить подальше от тебя — это чертовски большой подарок от дяди Пети.
— Ты же так не думаешь… — шепчу я, пряча взгляд, потому что его слова ранят и я не хочу показывать слабину.
— Ты не знаешь, о чем я думаю, Ася. Ты вообще меня не знаешь.
— Знаю! Я знаю, что ты не такой равнодушный, каким хочешь казаться! И я знаю, что мы с папой твоя семья, как бы ты не отрицал это! Я понимаю, что ты обижен…
— Я не обижен, идиотка! — снова прерывает он меня, вскакивая на ноги.
— Какого черта ты решила мне тут поиграть в психолога? Я всего лишь хотел, блядь, выпить кофе, а не слушать твою чушь. А ну пошла отсюда!
— Не пойду! — говорю упрямо, тоже вставая из-за стола. — Я не позволю тебе снова прогнать меня. Пожалуйста, Кир! Давай нормально поговорим.
— И о чем же? — ядовито усмехается он. — О том, что бедный милый Кир совсем загнется один и будет невыносимо скучать по тебе? Но я не буду, мелочь.
Ты мне не нужна в моей жизни, понимаешь? Мои слова вообще доходят до твоей тупой башки?
— Оскорблениями ты меня не прогонишь! — стою на своем.
— Не прогоню, значит? — хищно оскаливается он, медленно надвигаясь на меня. — Ладно. Говори тогда, что хотела. Я выслушаю, так и быть.
Я делаю шаг назад, потому что он и не думает останавливаться, продолжая идти на меня и буквально припирая к стенке.
— Что ты делаешь? — шепчу растерянно, когда моя спина уже прижата к стене, а Кирилл нависает надо мной в своей любимой позе, положив обе руки по сторонам от меня и заключив таким образом в ловушку своего тела.
— Внимательно слушаю, что же еще, — отвечает он всего в нескольких сантиметрах от моего лица.
Я облизываю губы и глубоко вздыхаю, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.
— Ты пытаешься подавить меня физически, потому что не вышло иначе, — говорю, собравшись, и смотря ему прямо в глаза.
— Разве я давлю? — ухмыляется он, подаваясь торсом вперед, пока почти не прижимается к моей груди.
Только мои руки, упирающиеся в его плечи, мешают этому.
— Это не смешно, Кир! Перестань вести себя так… — не нахожу дальнейших слов от волнения.
Меня захлестывает дикий адреналин и страх. Я знаю, что он не сделает мне ничего, но такая близость все равно кажется чем-то диким и в последнее время Кир слишком часто делает так, что заставляет меня думать о, в принципе невозможных, вещах.
