— Идем, пап! — кричу в ответ, а потом быстро направляюсь к спальне Кира и громко стучу. — Кир, ты проснулся?
Нет ответа. Брат очень крепко спит и его всегда сложно разбудить. Приоткрыв дверь, я заглядываю в комнату и убедившись, что он действительно не проснулся, захожу внутрь. Кирилл укрыт одеялом до пояса, но его грудь обнажена и даже в расслабленном виде я вижу четко очерченные мышцы, которые вызывают восхищение. Скольжу глазами по кубикам на животе, потом по груди и шее, где вверх к подбородку пробивается светлая щетина.
Брови Кира нахмурены во сне, словно он чем-то недоволен, что, впрочем, привычное для него состояние всегда, и я не могу сдержать смешок.
— Эй, соня! — толкаю его в плечо, на что он совершенно не реагирует. — Подъем! Кирилл! Папа приехал, вставай, кому говорю!
Вот гаденыш! Спит, как медведь в спячке. Водой что ли его облить?
— Кир, я на тебя сейчас ведро воды вылью, если не проснешься, — угрожаю я, обеими руками тряся его за плечи. — Ты умер, что ли?
— Жив, — усмехается он, резко дергая за руки и опрокидывая меня на себя.
— Ай! — кричу от неожиданности, пытаясь найти опору и привстать. — Черт, Кир, пусти!
Он переворачивает меня на спину и нависает сверху, отчего я начинаю буквально задыхаться, чувствуя подступающую панику. Из-за его запаха, твердости тела надо мной, взгляда, который вызывает смущение вместо раздражения. Мои реакции абсолютно неправильные. Не родственные.
— Перестань все время хватать меня! — заставляю себя возмутиться, упираясь ладонями о его грудную клетку.
Прикосновение кожа к коже обжигает. Я буквально вижу, как он застывает в том же шоке, что и я, а взгляд янтарных глаз становится напряженным.
— Кирилл, ну пусти… — умоляю, чувствуя, как поджимаются пальчики на ногах, когда губ касается его дыхание. Слишком близко он находится и не в первый раз. Зачем он постоянно ставит меня в неловкое положение? Что за извращенное издевательство?
Кир резко опускает голову, упираясь лбом в подушку рядом с моей головой и глубоко вздыхает. Его щетина царапает кожу на моей шее — так близко он находится, и это ощущение настолько приятно, что я со стыдом и ужасом чувствую напряжение внизу живота.
«Нет! Нет, нет, нет!»
Мои глаза широко распахиваются, как и рот, когда я пытаюсь глотнуть воздуха.
— Черт, я тебя так придавил что ли? — замечает брат — да, брат! — откатываясь в строну и вставая с кровати. — Какая же ты слабая, мелочь.
— Отвали, придурок! — выдавливаю из себя, пытаясь не выдать себя, и почти бегом иду на выход.
