— Кирилл, отпусти меня! — снова требует она. — Папа уже проснулся, я слышала его в коридоре. Он же может войти, идиот ты приставучий!
А вот это обидно. Почему сразу приставучий?
— Ну ладно, беги, трусиха, — нехотя выпускаю ее из кровати, жадно разглядывая оголенные бедра, которые она слишком быстро прячет, одергивая свою смешную пижаму с цыпленком на груди. — Не будите меня только.
— У нас пары, между прочим! — напоминает она. — Ты вообще в универе был в последние дни?
— Заботишься о моей успеваемости, — не могу скрыть ухмылку.
Да-да, я жалок, пытаясь найти хоть каплю настоящей заботы в ее словах, несмотря на то, что Ася сказала, что не любит меня. И вот эта вот ее нелюбовь была бы не так страшна, если она не отшила бы меня. Я смог бы влюбить ее в себя со временем, в меня все мои девчонки влюбляются. Но ведь вредная мелочь даже шанса не дала, хотя я точно знаю, что она меня хочет! Если бы не хотела, то остановила бы после одного поцелуя. Я ведь ни к чему ее не принудил, не потащил в кровать силой, а она мне такое теперь выдает! Ну-ну, еще посмотрим, как ты меня не полюбишь, Ася.
— Думай, как хочешь, Кир, — вздыхает она. — Но лучше бы тебе перестать пить и заваливаться ко мне в комнату. Я терпеть такое поведение не намерена, хватит с меня твоих выходок!
Пигалица уходит, вздернув свой подбородочек, а я вместо того, чтобы разозлиться, снова залипаю на ее бедрах, как оголодавший пес. Потому что я действительно оголодал!
Вспоминаю, как вчера сосался с Янкой на хате у Жеки и хочется блевануть от собственной ничтожности.
Я. С Янкой. Сосался. Это до чего же меня довели слова моей трусливой мелочи, раз я даже посмотрел в сторону Янки-давалки? Фу, надеюсь она ничем меня не заразила, учитывая, что мы обменивались слюной.
Зарываюсь лицом в подушку и стону, потому что она вся пропахла Асей. Похмелье похмельем, но мой тупой член не дремлет. Как собака Павлова, встает, стоит лишь учуять запах моей девочки. Или услышать ее голос.
Или просто посмотреть на нее. Черт, да кого я обманываю! Я всегда готов для Аси, хотя подростковые годы давно позади.
Игнорирую свой настойчивый стояк, который требует облегчения, и продолжаю лежать неподвижно, зарывшись в подушку лицом. Может еще удастся снова заснуть?
— Кирилл, просыпайся, тебе пора на занятия, — заходит в комнату дядя Петя, руша все мои планы.
— Я сегодня не иду, — говорю ему, приподнимая голову с подушки.
