Всё, во что я верила и чем жила больше восемнадцати лет, кажется удивительно гибким, готовым поддаться весу новых обстоятельств.
Хорошо это или плохо — пока не знаю.
Я распускаю волосы, собранные в небрежный пучок, и они рассыпаются по плечам, касаясь ещё влажной после душа кожи.
К моему возвращению импровизированный стол оказывается в углу комнаты, а Аслан выпрямляется, пристально глядя на меня. Его глаза проходятся по моему лицу, обнажённым ключицам и ногам. Привычная расслабленность в движениях исчезает, сменяясь сосредоточенностью, от которой у меня по предплечьям пробегают мурашки.
Я делаю шаг навстречу, поднимаюсь на носочки и опускаюсь на стопу. Аслан садится на край кровати, стягивает футболку и опирается локтями на колени. Его энергия, взгляды и жесты — всё в совокупности заставляет меня ощутить себя в самом центре внимания.
— Ну что, кто будет первым?
Встав между его широко расставленных ног, я нервно поправляю волосы, перекидывая их вперёд и пытаясь сохранить видимость спокойствия, хотя пульс гулко стучит в висках.
Когда полотенце бесшумно соскальзывает на пол, я на мгновение цепенею, ощущая, как напряжение сгущается в комнате чёрными грозовыми тучами.
Аслан склоняет голову набок и резко выдыхает. Мои волосы прикрывают грудь, оставляя всё остальное как на ладони. Тишина, которая повисает между нами, оглушает сильнее любого шума.
— Можно совместить, — предлагает Тахаев, вскидывая подбородок и глядя на меня снизу вверх.
Я не совсем дремучая, но слабо разбираюсь, о чём идёт речь.
Это кажется слишком развратным, хотя само это слово всегда вылетает из головы, как только я оказываюсь с ним в одной постели.
Сглотнув, я ощущаю, как лёгкий румянец подбирается к щекам. И зачем-то уточняю:
— Совместить что?
Мужская ладонь ложится на моё голое бедро. Обычно я не из тех, кто смущается, но сейчас не могу взять себя в руки — стою, словно статуя, затаив дыхание, пока Аслан касается губами где-то под пупком и ниже.
— Всё. Разное. Даже несовместимое.
Я никак не могу понять — он шутит или говорит всерьёз, потому что мысли разлетаются вразнобой, а глубокий, хрипловатый голос совершенно сбивает с толку.
Сжав пальцы в кулаки, я запрокидываю голову к потолку, когда его руки перемещаются на внутреннюю сторону бедра, а язык вырисовывает влажный круг на моей коже. Не получается не думать, что такие же круги он вскоре будет чертить и между моих ног.
— Ты совсем мне не помогаешь, — невнятно лепечу.
