Онлайн-библиотека книг
О, а вот опять про расизм в СССР.
— Мой отец с этим бы поспорил! — сказал Антон. — Пусть меня спросят!
— Придется делать еще одну пресс-конференцию, — безрадостно заключил Марокко.
— Пусть спросят мать Антона, — начал я и прикусил язык, понимая, что собираюсь похабно пошутить.
Кокорин попытался разрядить обстановку:
— Народ, как думаете, шотландцы нас в юбках встретят и с волынками?
— Главное — не с волынами, — подхватил шутку кто-то.
— Не встретят, мы ж сказали, что у нас в команде нет геев.
И опять слова сами легли на язык:
— По их статистике десять процентов мужчин гомосексуальны.
— Сто пудов Игореха! — радостно подхватил Кококша. — Такую цыпу отправил, когда она была готова на все! Я бы вдул! Неспроста ведь. Наверное, приглянулся какой волонтер…
Донеслись смешки.
— Завали хлебало! — рявкнул Денисов."
"— Слушайте анекдот про шотландцев! — постарался предотвратить ссору Угнич. — Когда завоевывали Шотландию, мужчин убивали, а женщин насиловали.
Грянул смех. Меня так и подмывало пошутить, но я понимал, что даже если шутка будет остроумной, она сто процентов кого-нибудь обидит.
В аэропорту нас встречал парень лет двадцати пяти, в сером костюме, со львиной гривой и белокожий, с зелеными кошачьими глазами в оранжевую точку.
— Привет! Меня зовут Аксель, я ваш сопровождающий, — представился он на отличном русском, кокетливо завел за ухо выбившуюся из прически прядь волос и улыбнулся.
Денисов напрягся, ноздри его раздулись. Марокко тоже напрягся, зыркнул на Денисова. А мне подумалось, что, может, Акселя к нам приставили, чтобы опять кого-нибудь спровоцировать, а потом написать: вы только посмотрите на этих дикарей, они на людей бросаются! А может, он и не гей вовсе, нам всем показалось.
В самолете Марокко встал там, где обычно стоят стюардессы, проводящие инструктаж, воздел руки, призывая к тишине — словно заклинание вершил, и сказал:
— Товарищи! Прошу, не поддаемся на провокации.
— Как они задрали, — проворчал сзади запасной полузащитник, — хорошо, что я тут не живу.
Марокко обратился к сопровождающему:
— Аксель, сколько нам лететь?
— Один час двадцать минут, — ответил он.
