Онлайн-библиотека книг
А за арбитра — помощник тренера, юркий и незаметный мужичок, который почему-то появился только после обеда, и нас так и не представили друг другу.
Установили мяч. К нему подошел Денисов, примерился.
Разбег, бесхитростный сильный удар…
Взял!
Денисов скривился, пнул кого-то воображаемого и зашагал прочь.
— Он сдвинулся до удара! Правда ведь, сдвинулся? — попытался быковать Полоз.
Но помощник тренера лишь пальцем ему погрозил и снова установил мяч на точку.
— Следующий! — объявил Марокко."
"Динамовцы чуток сдулись и стали осторожничать.
Его намерение я считал четко: он решил на хитрость пробить. Разбежался, замахнулся, а ударил вполсилы, да еще прямо по центру ворот. Если бы я сдвинулся в любую сторону — вот и гол. А я не дернулся и просто принял в руки. Два в мою пользу.
Во всех командах есть штатные пенальтисты. Выдавая указания на игру, тренер обязательно продиктует, кто бьет пенальти, кто второй, кто третий — если первые двое не смогут или будут не в силах.
И опять мяч на точке. К нему вышел Исаматов.
Узбек разбежался не по прямой, а сбоку — я считал намерение бить влево. И поэтому, как только его нога коснулась мяча, я полетел рыбкой в левый угол. И не достал! Мяч чиркнул о штангу и залетел в ворота. Сильный и точный удар — тут никакая реакция не поможет. Эх, мне бы гиббоньи руки, как у Полоза!
Динамовцы, кроме тренеров, зааплодировали, принялись жать ему руки.
— Следующий! — объявил он.
Этот мяч я отбил. «Динамики» попытались, как в игре, подхватить выбитый мяч и закатить в ворота, но помощник тренера свистнул, укоризненно покачал головой — мол, тут не игра. Тут зарвавшегося выскочку учат.
Ха-ха, а выскочка из четырех уже три взял.
В общем, лотереи не получилось. Конечно, сильный и точный удар, да особенно в верхний угол — это чистый гол. И тут уже ничего не сделаешь. Просто не дотянуться в самый уголок. Времени на шаг не хватает, надо лететь, а там как раз место для мяча — между крестовиной ворот и пальцами во вратарских перчатках.
Лотерея не получилась, но одиннадцать мячей я отбил. Самодовольство облетело с лица Полоза, как лепестки сакуры под порывом ветра.
