Из «Шереметьево» нас повезли в «Лужники», где мы сперва пообедали в ресторане, а в три в набитом конференц-зале кишели журналисты. Я окинул взглядом два стола, стоящие справа и слева от трибуны, и подумал, что двадцать с лишним человек там точно не поместятся. И оказался прав: для футболистов освободили весь первый ряд. К моему удивлению, тренеры расселись тут же, а за трибуной остался только начальник команды, который дергал шеей, словно подавившаяся птица, и переминался с ноги на ногу.
Ну еще бы не нервничать, не каждый день целый член Политбюро и министр обороны снисходит! Память воспроизвела досье на министра обороны: относительно молодой человек, сорок пять лет.
Высокий блондин с неподвижным лицом и мощным подбородком, близкий соратник Горского. С большой вероятностью одаренный.
Только мы заняли места, как отворилась дверь в стене за трибуной, и оттуда вышел Каретников собственной персоной. Мимика у него была более живой, чем на фото. Одет он был в строгий серый костюм с отливом, и главное, он не уступал ни ростом, ни статью двум здоровенным телохранителям.
Начальник команды открыл и закрыл рот, не зная, что сказать, ведь он не успел толкнуть приветственную речь, Каретников пришел раньше. В зале воцарилась мертвенная тишина, и если бы кто-то начал икать в толпе, это было бы слышно. Министр взял второй микрофон с трибуны, проверил его. Начальник команды попятился, уступая ему место за трибуной.
— Здравствуйте, товарищи! — проговорил важный гость командирским голосом. — Меня зовут Илья Каретников.
Прошу прощения, что немного нарушил ваши планы, но у меня возникло срочное дело, которое никак нельзя отложить. Но и не порадоваться вместе с нашими болельщиками я не могу, как и не могу не поздравить ребят с ничьей в сложнейшей игре. — Он приложил руку к груди и чуть поклонился. — Спасибо парни, страна гордится вами! В знак благодарности на ваши счета в течение дня поступит определенная сумма. Обычно я не люблю церемонии, но за удовольствие от игры, за этот фейерверк эмоций, что испытал и я, и каждый болельщик… Специально для каждого из вас изготовлены именные часы, одинаковых нет, даже в пределах партии они отличаются.
Он принялся приглашать на сцену каждого и вручать награду. Причем, судя по реакции парней, это было что-то действительно крутое. Даже Дзюба, что сидел рядом, ерзал и ворчал, что опять маринуют вместо того, чтобы просто дать миллион, на сцене заулыбался и принял театральную позу, глядя на часы — чтобы журналисты запечатлели.
