Да хоть в адскую глушь типа Абакана, куда жена за ним точно не увяжется!
Значит, к Тамаре он возвращаться категорически не хочет. Но хватит ли у него воли настоять на своем?"
"Закончив, Душин откланялся, и на сцену вышел Димидко, чтобы рассказать, как мы не посрамим честь Советского Союза.
Потом Димидко с микрофоном спустился в зал, в первый ряд, и ему на помощь пришли две девушки-помощницы, которые ходили между зрителей и выбирали желающих задать вопросы.
И опять оборону пришлось держать мне, я вылез на сцену и отвечал про Уругвай, про Англию, опять про Уругвай. Говорил, что скучал по дому, потому что у нас, в Советском Союзе, лучше.
Правда ли, что латиноамериканки горячие? Не знаю, не проверял, не до того было. Наши девушки красивее, это точно.
Есть ли в Монтевидео наркоманы? Не попадались.
Бездомные точно есть.
Стреляют ли на улицах? Не видел.
И так целый час. Когда вопросы начали повторяться, я уж предположил, что отстрелялся, собрался вернуться на свое место в середине первого ряда, и тут заметил в середине зала женщину, прорывающуюся к выходу между рядов. Присмотрелся к ней и узнал Жабу Васильеву. Неужели она настолько без крыши, что устроит скандал прямо здесь? Или извиняться пришла?
Жаба тянула руку и орала:
— У меня вопрос Александру.
Помощница протянула ей микрофон, не подозревая подвоха. Васильева остановилась посреди ряда, упираясь плоским задом в лицо сидящего старика, он проворчал что-то, и она двинулась к выходу..
— Александр, — продребезжала она. — Вы избили моего сына просто так, затем устроили нам травлю.
Мы теперь из дома выйти не можем! И это вместо того, чтобы…
— Зачем? — повысив голос спросил я.
Вот же дура-баба! Припереться на мой по сути праздник и качать права. На что она рассчитывает?
— Что — зачем? — не поняла она.
— Зачем я избил вашего сына? — я встретился взглядом с Тирликасом, он кивнул. — Ваша версия.
