Это срочно!
Почему меня не добили? Не успели? Кто-то их спугнул? Или действовали обычные обыватели под программой суггестора, которые не знают, как умерщвлять людей? От обилия предположений голова разболелась еще больше. Я во второй раз разлепил веки, и яркий свет салона резанул по глазам, меня чуть не вывернуло.
Надо мной склонился накачанный бородатый то ли врач, то ли фельдшер в светло-зеленом медицинском костюме. Завиток татуировки поднимался с плеча на шею. Пусть будет врачом. Увереннее себя чувствуешь, когда жизнь в руках специалиста с высшим образованием.
— Милиция уже работает, — ответил бородач. — Ваши друзья тоже в курсе.
Свет провоцировал головную боль, и я закрыл глаза, спросил:
— Что вообще случилось? Хотя… откуда вам знать. Вас вызвали — вы приехали. У меня сотрясение мозга?
— Александр, вы пробыли без сознания чуть меньше получаса, это долго для сотрясения. Нужно исключить ушиб головного мозга и внутричерепную гематому. Если обошлось без последствий, сделаем снимок, и поедете домой… или в участок — куда там вам надо.
— Мой телефон…
— Похищен, — сказал бородач."
"Я выругался. Вскинул руку, не обнаружил подарочных часов с автографом Горского, стиснул челюсти. Вот уроды! Часы было несказанно жаль, как и телефон. Мобильный был памятью о человеке, которого уже нет в живых. Надеюсь, у парней хватит ума связаться с Тирликасом. Нужно перекрыть выезды из города и опросить соседей, они наверняка заметили подозрительного типа в подъезде.
— Мне нужно позвонить. Это очень важно…
— Хм-м, — врач погладил бородку, — в вашем состоянии…
— Все со мной нормально, — сказал я бодро, хотя понимал, что нет: тошнит жутко, фокусировать взгляд тяжело, голова кружится, и все перед глазами двоится.
Я протянул руку.
— Дайте телефон. Я быстро.
Поколебавшись, медик дал мне свой мобильный, разблокировал его, и я по памяти… черт! Какой номер у Тирликаса? Впервые в жизни абсолютная память подвела!
Негодование разожгло огонь за грудиной, я набрал воздух и с выдохом толкнул расплавленный огонь по сосудам — к мозгу.
Странно, но огонь проникал туда с трудом, и не лавовым потоком, а искрами, которые будто бы застревали в черноте и гасли.
— Вам плохо? — всполошился врач.
— Все хорошо.
Там, куда попадали искры, чернота светлела. Какой же номер у Льва Витаутовича? Звонил же ему не раз! Я представил последнее сообщение — перед глазами будто бы появился его скрин, и в углу — цифры… Есть! Я набрал их, и Тирликас ответил сразу же.
— Да. Слушаю.
