Футболист из «Титана» — команды, которой все пророчили вылет из второй лиги, — да в национальной сборной! Фантастика, не иначе! Чудеса!
Видимо, хорошая новость стимулировала интеллект болел, и они удивили остроумными вопросами. Купаясь в их обожании, мы вышли окрыленными и чувствовали себя на вершине Олимпа.
Гусак и Левашов повели знакомых болел в «Чемпион» делать выручку нашему почти другу бармену Кириллу.
Тирликас с нами в Краснодар не полетел. Видимо, остался по своим бээровским делам, кипеш там у них какой-то.
После того, как засек слежку, он был начеку, но ничего подозрительного больше не замечал. Я тоже озирался, следуя его совету, но вскоре стало ясно, что слежка за Тирликасом не связана с футболом.
Как и обещали Саныч с Гребко, без косяков не обошлось: за нами прибыл старый и пыльный автобус, который до того, как тронуться, несколько часов стоял на солнце, а кондиционер в нем был чисто номинально. А может, противник собрался нас уморить раньше времени.
Потому пришлось открыть люки и окна и поругаться с водилой, который обещал, что кондер «раздуплится минут через десять»."
"В итоге приехали мы, тушеные в собственном соку, и Димидко разрешил сидеть в номерах до завтрашнего матча. Правда, я смутно себе представлял, как мы будем играть в такую жару. Синоптики официально признали +40, а значит, был возможен перенос игры.
Хорошего в этом мало, но все же лучше, чем свалиться с тепловым ударом. Димидко уверял, что на адекватность местных рассчитывать не стоит, но надежда умирать отказывалась.
В жару температура должна измеряться трижды в присутствии арбитров, на метровой высоте от газона, и если она превышала тридцать пять градусов, то требовалось спросить у обеих команд, готовы ли они выходить на поле. Ну и летом, в жару, как и в моем мире, играли либо до 12.00, либо после 19.00. Поскольку желающих посмотреть матч было много, а все работали, нам предстояло выйти на поле в 19.00.
К тому моменту солнце скроется, жара спадет, и игра по-любому должна будет состояться.
Не представляю, как мы выдержим, дышать-то все равно нечем.
И вот, наконец, вечер. Полседьмого. Мы сидим в прохладной раздевалке, собираемся с силами. Димидко уверяет нас, что мы справимся, но если вдруг плохо — следует дать ему знать, чтобы вовремя произвести замену.
Все-таки сложно играть летом на юге: из гостиницы не выйти — солнце шибает как игрушечной кувалдой по кумполу.
