Видимо, врач был в курсе того, что происходит с девушкой, потому ни о чем расспрашивать не стал. Я снова сжал пальцы Энн и попытался улыбнуться.
— Все будет хорошо, мы тебе поможем.
В ее глазах застыли боль и отчаянье, она не знала, чего хочет больше: жить, умереть, вернуться домой или остаться здесь.
— Все будет хорошо, — повторил я и разжал пальцы.
Мы с Витаутычем остались вдвоем на лестничной клетке. Теперь можно было поговорить, но слова не шли. Тирликас достал телефон, прочел сообщения и поднял уголок рта.
— Взяли Онойко с той стороны, с этой… неважно. В общем, заговорщики обезглавлены.
— Связаны ли они с убийствами самородков? — спросил я.
Тирликас пожал плечами.
— Будем колоть. Наталья не столько к твоей Энн прилетела, сколько к главному подозреваемому.
— У нее есть шансы? — спросил я и уточнил. — У Энн?
— Я бы больше волновался о том, сможем ли мы достать информацию из ее головы. Это выведет на сеть заговорщиков.
Но ты есть ты, тебе девчонка важнее дел государственной важности…
Он смолк, увидев выходящую из лифта симпатичную женщину лет тридцати, похожую на Одри Хепберн.
— Привет, Наташа, ты как всегда вовремя. Девушку повезли на обследование.
— Хорошо, значит, есть пара минут, чтобы передохнуть. — Она зевнула, прикрыв рот рукой. — Лева, какая же тут теплынь! У нас сегодня уже снег пошел.
Выглядела эта красотка совершенно беззаботной, словно и ее не волновали дела государственной важности.
Но, скорее всего, она просто не хотела при мне болтать. Беспардонно осмотрев меня с ног до головы, будто перед ней находилось какое-то чудо природы, она сказала:
— Александр? Нерушимый?
— Он самый, — кивнул я.
Женщина подарила мне улыбку, и на ее щеках залегли ямочки.
— Александр, вы сегодня безумно порадовали миллионы советских болельщиков и меня в том числе. Это была фантастика! Футбольная эквилибристика.
— Вратарь должен быть немного акробатом, — отшутился я, попытался считать ее желания и услышал лишь белый шум.
Наталья только выглядела милой, но за ее улыбкой скрывалась матерая хищница, это по глазам читалось. Вот сейчас прищурилась — что просканировала.
— У тебя талант. Теперь понятно, почему на тебя возлагают столько надежд… — Она взяла паузу, как любил делать Витаутыч, и продолжила: — И почему тебя пригласили в сборную.
