— А мне поиграть сегодня дадут? — возмутился Микроб.
Бурак положил ему руку на плечо.
— Они тебя считают самым опасным. Это, Федя, слава.
— Федя, это Слава, Слава, это Федя, — проворчал он.
Хорошо тут, весело и прохладно, так бы и сидел еще сорок пять минут, но нельзя. Пора на поле.
Замен больше не было. И никого конкретно Димидко не ругал. Напомнил только про плотность в середине поля, что наших чисто арифметически там больше! Сказал, что нападающие у нас замёрзли… Ага, замёрзнешь тут!
Мы вышли, построились по точкам.
Вроде попрохладнее стало. Или просто я охладился?
Наши забрали мяч. Получился резкий перехват, наглый — наши защитники ринулись втроем на одного. Матвеич сделал пас через треть поля, оттуда в одно касание на точку пенальти — и голова Рябова. Как он прыгнул-то — рыбкой! И мяч влетел в ворота, будто его ногой со всей силы туда воткнули, аж сетка затрепыхалась. И снова их вратарь только и успел — шаг вперед и руки вверх.
Есть второй гол! 0:2. Теперь можно и присесть в оборону.
А уж я постараюсь.
После розыгрыша из центра поля кубанцы опять навалились.
Ух, и напрыгался я по штрафной площади! Но все же Димидко прав: кубанцы и правда меня боялись. Вот опять вбежал в штрафную, переложил мяч под правильную ногу… И ударил точно мне в грудь. Больно, блин!
Они или брали предыдущий удар с тридцати метров и били мимо ворот. Или вверх чуть не вертикально. На месте тренера я бы кубанцев распял, заподозрив в том, что они подыгрывают противнику.
Побегав по штрафной, я опять ощутил, что жарко. А кубанцам-то тоже жарко. К тому же навал длиной почти в тайм дико утомляет. И успокаивает: они жмут, мы отбиваемся.
Когда очередной проход и прострел выдал мне мяч точно в руки, я метнул его, как дискобол свой диск, чуть не к центру поля — но на фланг, Бураку. Как он понесся! Как полетел! Отбиваться всегда муторнее, противнее и нервнее. А тут — простор перед ним — беги!
— Сам! — крикнули со скамейки.
— Беги! — заорали защитники чуть не хором.
Он и бежал. Летел, орёл наш! А параллельно мчался Левашов и Микроб, от которого не отставал сторож.
Когда перед Бураком оказался противник, он не попытался его обвести или оббежать на скорости, а просто отправил мяч налево, на Погосяна. И уже на него понеслись двое, начали падать в ноги, тянуться в подкатах, а он не стал обводить их или бить с хода. Мика откатил мяч опять Бураку. И там, опережая крайка, из последних сил несся Левашов.
