Но зачем врать?!
— Играть я смогу? — спросил Микроб с надеждой.
Рина снова пожала плечами и положила руку на его лодыжку будто бы случайно, задумалась. Микроб зевнул во весь рот, девушка тоже зевнула — все-таки мы ее из постели достали.
— Посмотрим. Может да, может, нет, — ответила она погладила его лодыжку.
Погосян отвернулся и ушел в свою комнату. Он хотел оказаться на месте Микроба больше, чем играть.
— Отпустило, прикиньте! — прошептал Микроб, Рина кивнула, резко двинула его стопу туда-сюда — он вскрикнул.
— Готово, — сказала она как-то неуверенно и снова захотела, чтобы я не узнал правду.
Да что ж такое? Что с Микробом? И ведь не скажет! Но ведь это опасно — скрывать тяжесть состояния и выпускать его в поле. А если ее отвести в сторонку да надавить?
— Точно ничего страшного? Может, в больницу? — уточнил я.
Рина помотала головой, дала мне мазь. Я присмотрелся к пузырьку и понял, что это не фабричное изделие, Рина сама ее сделала. Открыл, ковырнул мазь пальцем. Похоже на обычную основу для крема.
Понюхал: пахнет можжевельником. Спрашивать не стал, что это за фуфломицин — все равно соврет.
— Мне пора, — проговорила она, испуганно на меня косясь, и поспешила к выходу.
— Стой! Я провожу. Тут в подъезде онанист…
Она махнула рукой.
— Я его заломаю на раз-два.
— Какой онанист, что ты лечишь! — донесся голос Погосяна, высунувшегося из комнаты.
— Спасибо, Рина, — поблагодарил Микроб, подозревающий, что происходит неладное, вот только он не мог понять, что именно происходит.
— Я ж сказал, что Рина поможет! — радостно объявил Клык, он вообще не почуял, что в воздухе запахло изменой.
Я глянул на лодыжку Микроба и обалдел: отек спал, остался лишь наливающийся синяк. И тут до меня дошло."
"К этому моменту Дарина подошла двери, надела одну босоножку, вторую, резко обернулась и поспешила прочь.
— За мной не ходить, — рыкнул я и рванул за ней.
— Что происходит? — крикнул Мика вдогонку.
— А ведь не болит! Эк она мне вывих вправила, почти не больно…
Я захлопнул дверь, отсекая звуки, бросился за Риной по ступенькам, крикнув:
— Стой!
Но она и не подумала остановиться.
Я выбежал в ночь, рванул за ее удаляющейся фигуркой.
— Ты ведешь себя глупо! Я все понял.
Она остановилась, как подстреленная — черный силуэт на фоне яркого фонарного света, бьющего ей в спину.
— Че орете, черти?! — крикнула старуха в окно первого этажа. — Пошли отсюда вон! Дайте поспать.
Хотелось послать бабку нахрен, но я был неправ, потому смолчал, поравнялся с Риной.
