Давно себя так паршиво не чувствовал. Все бесило. И выходной, и жара эта липкая, и приметы осени на деревьях. Выйдя на улицу, я ощутил чей-то взгляд, напрягся, заозирался, вспомнив об охоте на одаренных.
— Саша! — окликнула меня Дарина с балкона — я остановился, запрокинув голову.
— Вернись. Я помогу.
День сразу заиграл новыми красками.
Глава 7
Забудь, что видел!
— Я не гарантирую результат, — в который раз повторяла Рина, примеряя недавно купленный медицинский халат.
Она надела колпак, спрятав под него волосы, затем — маску, очки, посмотрелась в зеркало.
Узнать ее было невозможно.
— Есть кроссовки на платформе? — спросил я.
— Босоножки, — сказала она, снимая маску. — Надену их.
— Нет. Вообще оденься, как мальчик. Камеры там две, справа и слева. Направлены так, что, если будешь в кепке и опустишь голову, лица не будет видно, но лучше заходить уже в маске.
Дарина шумно сглотнула слюну, кивнула и сказала:
— Значит, если в отделении спросят, я студентка-практикантка, так?
— Так.
Их там много, заведующий жаловался.
— Ага. Поеду, когда ты напишешь сообщение «целую». Такси вызову к соседнему кварталу. Блин, стремно-то как! Чувствую себя преступницей. А если что-то пойдет не так?
— К Юле ходит много посетителей по работе. Одним больше, одним меньше. В базе тебя нет, даже если за ней следят, еще один посетитель вопросов не вызовет…
Вспомнился милиционер у двери, который может реагировать на студентов. Черт, с ним надо что-то делать! Если просто прийти на свидание не получится, включу лучшего гипнотизера, и хрен с ним, с откатом! Я дома, закроюсь в комнате, перетерплю.
— Попрошу ее, чтобы сказала — родственница приходила, — продолжил я.
Дарина задумалась. Отошла к зеркалу, собрала волосы в хвост.
— Погоди-ка, переоденусь в мальчика, а ты посмотришь.
Девушка метнулась в спальню, захлопали дверцы шкафов, и через пять минут она вышла в черной мешковатой футболке с красноглазым пауком, в мешковатых же тактических штанах хаки. Надела камуфляжную кепку, натянула по самые брови и пробасила:
— Ну, как?
Вот теперь она и правда походила на мальчика-подростка, ее открытые мускулистые руки это подчеркивали.
— У меня есть татухи переводные, вот сюда наклею, — она указала на дельтовидную мышцу.
Я еще раз проинструктировал ее, как прятать мысли, напомнил, что она почувствует, если Семерка попытается прочесть мысли и выяснить, кто она.
— Поняла. Бросать все и уходить… Вот только это будет сложно.
