— Немедленно пропустите!
Охранник что-то прогудел в ответ. Взвизгнула женщина, выругалась. Похоже, охранник применил физическое воздействие. Дверь распахнулась, и в палату ввалились две женщины, Кисиль и охранник, который пытался его остановить.
— Что тут происходит? — заорал заведующий.
— Я пригласил независимого специалиста, чтобы он осмотрел больную, — с вызовом сказал я.
Кисиль покраснел, глаза его вылезли из орбит, он уставился на Рину и заорал:
— И что? Как осмотр? Ты кто вообще такая? Как можно что-либо сказать без рентгена и анализов?!
Дарина стянула маску, захлопала ресницами.
Да, мы выглядели идиотами, но так было нужно.
— Состояние больной стабильное, — отчеканила Дарина. — Пульс ровный. По-моему, кризис миновал. Вы когда ее осматривали в последний раз?
— Ты еще указывать мне вздумала? Вон отсюда, придурки малолетние! — заорал заведующий. — Ходите тут, заразу разносите!
— Если есть хоть крошечная надежда, — огрызнулся я в коридоре, играя роль идиота: — почему не…
— Вон!!!
Мы вышли на улицу с превеликим удовольствием, уже не скрываясь.
Версия с малолетними идиотами меня более чем устраивала.
— Пять минут позора, и дело в шляпе, — прошептала Дарина и сладко зевнула.
Машина такси подъехала через пять минут, я усадил Рину на заднее сиденье, сам устроился рядом и назвал ее адрес.
Такси тронулось, и голова Рины легла на мое плечо. Потратив силы, девушка уснула мертвецким сном, и теперь непонятно, когда она проснется и как себя почувствует, потому нужно быть рядом с ней.
Когда приехали, я попытался разбудить Дарину — она застонала, открыла глаза, тряхнула головой.
— Пойдем, — сказал я и подал ей руку.
Я мог бы нести ее на руках, но уж больно настороженно смотрел таксист — еще подумает, что она под веществами, или что я ее опоил и похитил. Тем более в такой одежде неясно, она это или он.
— Да, — шепнула Дарина и вышла из машины, обернулась к таксисту: — Спасибо.
Настороженность стерлась с его лица, и он укатил восвояси.
Лифта в пятиэтажке не было, потому я подхватил девушку на руки — она инстинктивно обхватила меня — и отнес наверх.
Рина отперла квартиру, вошла, привалилась к стене и сползла по ней, притянула колени к животу.
Я протянул руку.
— Понимаю, тяжело, но поднимайся. Тебе надо поспать.
Придерживаясь за меня, она прошла в спальню, упала на кровать не разуваясь и сразу же мерно засопела, а я глянул на часы: начало четвертого. К шести-семи, не раньше, она проснется от голода.
