Он понимал, что накосячил, а Димидко с ним разговаривать отказывался. По всему выходило, что его ждал раздолбеж."
"— Я перед Аркашей извинился, — ворчал он, звеня ложкой в чашке чая. — Публично — не буду. Вот пусть у него спросят. Может, пригласить его, а?
Погосян прожевал круассан и покачал головой.
— По-моему, у тебя начинается мания величия. Димидко хочет сказать что-то другое.
— Да, — поддержал его я. — К чему официоз? Чтобы публично провозгласить тебя негодяем? Он бы это с глазу на глаз сделал.
— А мне кажется, — подал голос Клык, — опять что-то с Саней связанное.
— Вот уж не надо, — проворчал я. — Меня все устраивает. Но об этом Димидко лично сказал бы.
Сема Саенко, который немного обжился и привык к нам, спросил:
— Это ж если мы в вышку выйдем, у нас должен быть дубль? Это значит, я буду по-настоящему играть?
— Не «если», а «когда», — поправил его я. — Так что молимся, чтобы информация, которая у Димидко, меня не касалась, а то еще дернут на сборы.
— Типун тебе на язык! — выдохнул Погосян и сменил тему: — Клык, а как у тебя с Машей прошло?
— Убью, — сказал Рома так убедительно, что он отстал.
А мне подумалось, что от женщин, если это не Дарина, одни неприятности и нервотрепка. Вот Дарина — другое дело, всегда вовремя оказывается рядом, чтобы подать патроны. Не хватало, чтобы еще и Клыка девушка кинула, деморализовав его на несколько месяцев. Такие, как Рома, всегда западают, а потом мучаются, потому что девушкам с ними скучно, и они уходят. Это не Жека с Игнатом, знатные ходоки и сердцееды.
Хотя Маша не похожа на стерву, скорее она — наседка, для которой главное семья. Будет заботиться, закармливать Клыка и пылинки с него сдувать, растолстеет наш Клык, бегать не сможет. Эх, Васенцову бы такую даму, авось откормила бы запасного вратаря, а то каждый раз, когда он неловко падает, кажется — поломается.
— Мне вот интересно, а мужикам Сан Саныч сказал? — полюбопытствовал Саенко, имея в виду ветеранов «Динамо».
— Да какая разница, — отмахнулся Микроб и глянул на часы.
— Через двадцать минут и мы узнаем. Не нравится мне это.
— А вдруг что-то хорошее? — не согласился Погосян. — Например, Микаэлю Погосяну — квартиру в центре Москвы за заслуги перед Родиной…
— Тогда уж скорее Нерушимому, — осадил его Клык. — Все, харэ трепаться!
Мы впятером пришли первыми, за десять минут до начала пятиминутки. В конференц-зале телевизионщики устанавливали камеру. В первом ряду, скрестив руки на груди и вытянув ноги, сидел Витаутович.
