Приставать с вопросами было бестактно, я с шарканьем прошел к своему шкафчику. Мика чуть повернул голову и сказал:
— Я поздравил его с днем рождения, денег перевел. Тридцать тысяч, между прочим! У них сейчас время не самое лучшее. Деньги вернул, ничего не ответил. Ну вот как так? — Он всплеснул руками. — И мать не отвечает. Никто! Вот как?
Я сел рядом с ним.
— Хреново. Вы полтора года назад поссорились, другой на его месте бы уже сто раз остыл.
Мика засопел.
— Может, это потому, что я против «Котайка» играл?
Я мотнул головой.
— Кажется, тут другое. Твой отец умел признавать ошибки?
— Чужие — да, — усмехнулся Мика. — Свои — никогда.
— Вот! Если начнет с тобой общаться, то тем самым признает, что был неправ. Он рассчитывал, что ты помыкаешься и приползешь просить прощения, а ты взял и без его дозволения вон как взлетел! Ты ж звезда! А он умеет ценить только то, к чему сам приложил руку. Понимаешь?
— Да, — кивнул Мика, — но мне от этого не легче. Это ведь не навсегда? Или чем выше я поднимусь, тем сильнее он будет злиться?
Я пожал плечами.
— Хрен его знает. Но не бывает, чтобы родные вдрызг рассорились из-за такой глупости. И сейчас ты ведешь себя, как взрослый, он — как избалованный подросток.
Мика вздохнул и поднялся.
— Ладно, фиг они меня остановят! Ходу на поле!
29 августа 2024 г, г. МихайловскЛето катилось к закату. Все короче дни, все синее небо. По вечерам тянет прохладой — уже не погуляешь в одной футболке. В конце августа меня всегда одолевала грусть, особенно — в детстве, когда наступал конец свободе, и я носился сорвавшимся с цепи псом, силясь вобрать то, что не успел.
Потому что уже через несколько дней — жизнь по графику, уроки, в семь подъем, в десять отбой.
Теперь же грусти не было, потому что сентябрь таил в себе тот самый Эверест, о покорении которого я мечтал всю жизнь. Национальная сборная! Игры с лучшими из лучших! Но главное — я в числе этих лучших.
Итак, а сегодня у «Титана» игра с «Буковиной» из Черновцов, и Димидко впервые решился поставить Леню Васенцова на ворота как основного вратаря, меня он посадил на скамейку.
Мне он объяснил это тем, что звонили из Москвы и просили поберечь перед сборами, я же понимал — обижать меня не хочет. С одной стороны, его мотивы понятны: мне предстоят разъезды, а Лёне команду спасать. Но с другой — жаба недовольно квакала, что пусть они все пожалеют, раз тебя так недооценили. Вот начнет Васенцов пропускать — тогда узнают, кто залог их успеха и палочка-выручалочка.
И вот я на скамейке.
