Отпустив Клыкова, который так и остался стоять в середине зала, она подбежала к стойке, подождала, пока наполнится вторая кружка, и обе отнесла за столик, где сидели Погосян, Микроб, Клык и Гусак с Левашовым. Только сейчас увидел, что они шестое место держат для меня.
— Еще бы закуски до пива, — мечтательно протянул Гребко с южным акцентом.
Бармен пожал плечами:
— Позже, не успеваю. Запара.
— Можно я помогу? — вызвалась Маша. — Сыр порежу, арахис отсыплю, чипсы…"
"— Никаких чипсов! — припечатал Димидко. — Это отрава забугорная!
Наполнив очередную кружку, бармен, кивнул выделил три куска сыра, рассказал, что и как, и из разговора я понял, что его зовут Кирилл.
Маша порхала туда-сюда, построила блондинок, и они нехотя принялись разносить пиво, пока она возилась с закуской.
Наконец у всех было налило, закуска разнесена, Димидко встал и заговорил:
— Дорогие «титаны» и гости этого заведения! Чужих людей здесь нет, все мы — одна большая семья…
Мужик, что подходил за автографом первым, достал телефон и начал снимать тренера, остальные последовали его примеру.
Димидко, похоже, или не замечал, что его снимают, или ему было все равно. Меня же журналисты задолбали сперва в Англии, потом — здесь, и я боролся с желанием подойти и попросить убрать телефоны, успокаивая себя тем, что это не журналисты, а наши люди, которые нас любят, для них иметь историческое видео — наивысшее счастье. Они потом на каждом застолье им хвастаться будут.
— Причин того, что мы тут собрались, несколько. Во-первых, к нам вернулся Александр Нерушимый! Во-вторых, его усилиями враг повержен, Англия посрамлена, несмотря на все приготовленные нам подлости!
— Ура, товарищи! — Лабич встал и захлопал, все с радостью присоединились.
Мужики собрались чокнуться кружками, но Димидко жестом велел этого не делать, и они поняли, присмирели.
— И, наконец, главный повод, — торжественно произнес Димидко. — Но сперва — маленькое отступление. Я помню, как Нерушимый пришел в «Динамо-2», практически ничего не умея. Я на него посмотрел и подумал, что этот мальчик и недели не продержится.
Но у него были, не считая таланта, упорство и бешеная работоспособность. Прошел какой-то месяц, и Нерушимый превзошел нашего вратаря. Миновало каких-то полтора года, и вот наш Саня защитил честь страны в Англии, и пришел приказ… — голос Димидко дрогнул, и он смолк, расчувствовавшись.
Лабич снова стал аплодировать, но на него зацыкали, чтобы не мешал.
— В общем, горжусь тобой, Саня. Мы все гордимся.
