Несбывшаяся жизнь. Книга первая

Над водой зависали глазастые, с прозрачными переливчатыми крыльями стрекозы. Порхали ярко-желтые лимонницы, коричневые шоколадницы, пестрые крапивницы, попадались и редкие красавицы «Павлиний глаз» с кружочками на тонких бархатных крыльях.

В березняке отчаянно заливалась какая-то птица.

Вышли на берег и сели на теплый песок.

Лешка достал из клеенчатой сумки сверток, в котором оказались большие – с ладонь – и мятые, в испарине, пирожки.

– Мать утром напекла, с картошкой и повидлом, – смущенно бросил он. – Попробуй, вкусные.

Лиза с удовольствием взяла пирожок. Он и вправду оказался вкусным, и она почувствовала, что сильно проголодалась.

– Не замерзла? – спросил Лешка, наливая из термоса чай.

«Надо же, – подумала Лиза, – все у него с собой. И еда, и горячий чай, и пластмассовые кружки, и маленькое холщовое полотенце для рук, и большое для тела. Он обо всем позаботился. Он и вправду надежный, этот Лешка. С таким спокойно и не страшно.

Только какое мне до этого дело? Где я – и где он, этот Лешка, со своим стареньким грузовичком, деревянным зеленым домишкой и мамашей, испекшей вкусные пирожки? Через неделю мы попрощаемся, и скорее всего, навсегда.

Передохнув, двинулись в рощу. В светлом березняке было полно грибов: красных и желтых сыроежек, оранжевых, совсем молодых, лисичек, крошечных маслят с блестящими скользкими шляпками и даже несколько подберезовиков – юных, крепеньких, бархатно-коричневых, с пестрыми, как березовый ствол, тонкими ножками.

Лиза бегала от гриба к грибу, приседала, срывала, ахала и ойкала, как ребенок.

Леша сидел на пеньке и улыбался.

Потом было сиренево-синее бескрайнее поле с люпинами, и легкий нежный ветерок колыхал их острые верхушки. И казалось, что это не поле, а море, по которому идет легкая рябь…

Уставшие и разгоряченные, они упали в траву. Лиза, раскинув руки, смотрела в чистое голубое небо с белоснежными облаками. Она закрыла глаза. Пахло пряной горьковатой травой, нагретой землей и почти неуловимо и нежно – цветами… И было горько и сладко от мысли, что все это сиюминутно и коротко, совсем ненадолго, потому что счастье вообще не бывает надолго.

Да, все хорошее быстротечно, и остатки лета пролетят, как водится, в один день, оставив только воспоминания. Лишь вначале воспоминания эти будут яркими, подробными до минуты.