Несбывшаяся жизнь. Книга первая

От матери, которая так и не обняла ее, не прижала к себе, не покаялась.

К ночи стали укладываться. И опять мимо сновали нетрезвые мужчины, плакали младенцы, капризничали дети постарше. Бесконечно хлопала дверь вагона. Из тамбура несло табачным дымом и перегаром.

Пахло мочой, хлоркой, чужим потом и едой.

Уткнувшись лицом в подушку, Лиза думала: и что эта поездка была дурацкой ошибкой, и что ответы Марии ее совсем не успокоили – наоборот, и на сердце не полегчало, не потеплело, еще тяжелее стало… Она не хотела упрекать Марию, не хотела уличать, хотела лишь услышать ее правду и постараться понять.

А поняв – простить, отпустить свою боль. Но не поняла и не простила.

Как она сказала? «Ты еще молодая, чтобы простить»?

И – «Слишком молодая, чтобы понять»?

Вряд ли они еще встретятся. Ни одной, ни второй это не нужно. Как говорится – дело закрыто, и точка.

А довольный и сытый Дымчик снова безмятежно спал, и Лиза с нежностью смотрела на любимое лицо, тонкие руки и пепельные, разметавшиеся по подушке кудри.

Что будет дома, в Москве, что будет между ними? Будет ли продолжение, или все было случайно – потому что для мужчин это мелочи и ерунда?.. Мужчины не придают большого значения случайным связям, так говорили институтские девицы.

А если у них не любовь, а случайная связь? От этих мыслей Лизу затошнило.

«Были друзьями, – думала она. – А сейчас?»

Кто они друг другу сейчас? После того, что было, они уже не друзья. А кто? Влюбленные? А если он думает по-другому? Если вообще об этом думает… И что думать ей?

«Неправильно все как-то… Слишком прозаично и слишком наспех.

Слишком… буднично».

Хватит с нее приключений и авантюр. Радости от них никакой, только сплошные расходы.

«Лучше бы в Питер поехали… Да что уж теперь…»

Распрощались в метро, Дымчик поехал к себе, Лиза к себе.

«Вот и все: финита ля комедия… Угораздило же в такого влюбиться», – подумала Лиза.

Какой-то он… жидкий, текучий. То нежный и ласковый, свой, родной, то холодный и чужой.

Раздражается, злится, а на что – непонятно. А через пять минут – смеется, шутит. Предсказать его настроение невозможно. Знает, что хорош собой, и начинает выпендриваться. Потом смущается и просит прощения. Знает, что труслив, обидчив. И легко в этом признается. Очень обидчив, а посмеяться над собой умеет. Странный, весь из сплошных противоречий… Перечитал столько книг, что Лизе и не снилось, и во всем разбирается – и в музыке, и в живописи, и в театре.