Несбывшаяся жизнь. Книга первая

И самое главное, – всхлипнул он, – я, Лизка, не знаю, как выбираться из этого дерьма!

Она видела, как он оживился, расслабился и повеселел. Попросил бутерброд и таблетку анальгина, и прикрикнул еще вслед:

– Только не с сыром, слышишь, Лиз! С колбасой или ветчиной. И кофе, Лизок! Свари мне кофе!

Она вздохнула. Сварила крепкий кофе, положила две ложки сахара, сделала два бутерброда – один с колбасой, второй с бужениной, пробормотав: «Спасибо, Полечка. Если б не твоя забота, остался бы зятек твой голодный!»

И вдруг ей стало смешно: зятек, как же!

Дымчик с удовольствием пил кофе, жевал бутерброды и продолжал бурчать:

– Прости меня, Лизка.

Прости, что не послушал тебя. Дурак я конченый.

«Конечно, дурак, – подумала она. – И все-таки я тебя, дурака, люблю».

Перед выпиской началась суета. Звонила Полечка и поносила, как она выражалась, зятька.

– Ни на что не способен! – возмущалась она. – Ни украсть, ни посторожить! Говорю ему: список даю, что купить. А он – вы сами, Полина Вячеславовна, мне некогда. Как тебе, а? Бесполезное существо, и что моя Ритка в нем нашла? А ведь мог бы пойти в валютку на Профсоюзную, и все по списку – пеленки, ползунки, бутылочки, соски… Некогда ему! Вот придурок!

Лиза еле сдерживалась, но молчала, советов не давала.

Знала – Полечка поворчит, повыступает и все сделает. К тому же и у нее есть доступ в закрытую секцию: муженек обеспечит.

А если купит пеленки и распашонки в обычном «Детском мире» – так тоже не велика беда, они-то выросли, и ничего. А из этой малышки уже принцессу делают: все импортное, все за валюту.

Одну изуродовала, теперь вторую будет уродовать…

Выписка была назначена на следующий день.

– Как тебе? – вздохнул он. – Конечно, такое событие – Ритуля родила, всех осчастливила. А меня в особенности.

Он вздохнул и отвернулся к стене. К Лизе он в тот вечер не прикоснулся. Даже не обнял.

Утро было тоскливым. За окном стоял плотный густой туман, окна текли влагой, на улицу выходить не хотелось.

Это был их с Дымчиком ритуал: читали по очереди вслух.

Лиза – спокойно и монотонно, а Дымчик устраивал целое представление: читал по лицам, делал «страшные морды», повышал и понижал голос, – словом, как настоящие профессиональные артисты по радио. Лиза любила «Театр у микрофона».

Лиза слушала «Театр» на кухне, готовя обед или гладя белье. Отвлекало и увлекало. Особенно хорошо читали Плятт и Раневская, Ираклий Андроников и Петр Журавлев.

Но нет, тихий выходной не предвиделся, и, выпив чаю, они молча стали собираться.