Несбывшаяся жизнь. Книга первая

Лиза не знала, что еще сказать, и Полечка продолжала:

– Вот как так, а? Ну вот твоя Нинка – что она тебе дала? Нет, крутилась, конечно, как могла, старалась, из кожи вон. Но что она могла? Глупая была и безрукая. А ты человеком выросла. А моя дура? Ты знаешь, сколько я в нее вкладывала. А что выросло? Чудовище. Грудную дочь бросила, больную мать. Вот как это, а? Ну не может же быть, что все взяла от папаши своего бестолкового? А от меня? Я знаю, что и я не пример. Но ведь пахала всю жизнь, и все для нее! Кормила чтоб повкусней, одевала как куклу.

Врачи, репетиторы. В школу подарки таскала! Чтобы все лучшее, самое-самое. И что в итоге? Я ведь не о благодарности, Лиза. Я о другом.

– Не знаю, Полечка, – вздохнула Лиза. – Жаль, что от тебя ничего не досталось. Поль, а Димка не приходил?

– Потеряла? – усмехнулась Полечка. – Не приходил. Васильич говорил, что диплом пишет. Вы что, поругались?

– Не знаю, – честно ответила Лиза, – но Дымчик пропал.

Бедная Полечка. Неужели она верит, что Ритка вернется?

На Фрунзенскую Лиза поехала в субботу.

Как же она соскучилась по Анюте!

И как она выросла за это время, как изменилась! Посмотрела на Лизу и узнала, потянулась к ней.

Лиза взяла ее на руки, прижалась к теплой шейке и расплакалась.

После чая собралась с ней на прогулку.

Лиза видела, как устала Полечка. Решила после гулянья поговорить о няне. И няня на примете была – хорошая женщина, Тамара, с которой Лиза познакомилась в больнице, где та работала санитаркой. Тамара была одинока и нуждалась в деньгах, мечтала о финской стенке и новой мягкой мебели.

– Нянька? – удивилась Полечка. – Ладно, подумаю. Может, ты и права…

На улице пахло весной. Лиза кружила по улицам, ругала себя и все же подошла к его дому: вдруг повезет и Дымчик появится?

Не повезло. Надо возвращаться, у ребенка режим.

Он стоял у ее подъезда и курил. Лохматый, кудрявый, худющий, замерзший. Самый любимый.

Они обнялись, и Лиза расплакалась.

– Как я соскучилась, – шептала она.

А он продолжал ее целовать.

Ее пальто и его куртка, ее сапожки и его ботинки валялись в прихожей.

А они не могли разжать рук, не могли друг от друга оторваться, и говорили самые нужные, самые необходимые, самые секретные и самые глупые слова на свете.

И все наладилось: они помирились и почти не расставались, и даже дипломы были написаны. Он уезжал к себе, но через день возвращался, потому что поодиночке было невыносимо.

Два раза в неделю Лиза ездила к Полечке, на два-три часа – не так много, но все-таки помощь.