Несбывшаяся жизнь. Книга первая

– И с ребенком побыстрее решайте! Куда вы его денете, меня не интересует, и без него хватает! Брат, эта его… Полечка. Надо же, помирать собралась! Еще и развод, и все остальное! А тут еще это – внучка!..

Как будто что-то почувствовав, заплакала Анюта.

Лиза сразу заподозрила неладное и бросилась в комнату. Так и есть: Анюта была горячая как уголек.

– Дима! – крикнула она. – Вызови такси. Мы уезжаем на Кировскую!

Такси приехало через десять минут, когда они уже стояли у подъезда. Дымчик кое-как засунул в багажник машины коляску с детскими вещами, наспех собранными Лизой.

Она растерянно стояла, прижимая к себе уснувшую Анюту.

– Садись назад, – сказал Дымчик, открыв перед ней заднюю дверь.

А сам сел вперед, рядом с водителем.

Лиза была уверена, что он останется, не поедет. Не захочет перечить матери, ведь на кону серьезные вещи. Не сомневалась, что он будет каяться, вымаливать прощение. И его, неразумного вечного мальчика, простят. Ну не в Париж он отправится и не в Лондон, а в какую-нибудь маленькую азиатскую страну.

Например, в Малайзию или во Вьетнам. А может, в страну соцлагеря, там спокойнее, хоть и совсем тоскливо. Теперь только где-нибудь в Польше пересидеть. И ждать, когда смилостивятся, простят окончательно.

А он взбрыкнул, ушел вместе с ней, даже не попрощался с матерью. Обиделся? Это не бунт, Дымчик и бунт вещи несовместимые. Это обида. На материно хамство, пренебрежительные унизительные слова, надменные и саркастические. На весь разговор, уничтожающий его как мужчину, ясно давший понять, что его проблемы родителей не касаются, у них свои, с его, черт возьми, помощью.

Скорее всего, напугать хотела и знала чем.

Ладно, что себя накручивать, ей надо разбираться с тем, что есть, – с Анютой, Полей… И Дымчиком. Вернее, со всем тем, что у них происходит. Кстати, а что у них происходит? У них с Димкой?

Дымчик проводил Лизу до квартиры, но заходить не стал.

– Извини, Лиз, дела. Завтра забегу.

– Дим! – спросила вдруг Лиза. – А что за шрам у твоей мамы? Ну тот, на щеке?

Дымчик устало махнул рукой.

– Тайна, покрытая мраком. Не знаю, Лиз. Знаю только, что он с юности. А кто и что – неизвестно… Маман – могила. Она из тех, кто душу не открывает, не заметила? Тем более, – он усмехнулся, – такому болвану, как ее сын.

Лиза дала Анюте лекарство, надеясь, что врача вызывать не придется. Лоб был еще горячий, но, съев немного каши, девочка уснула. Лиза погладила ее по спутанным волосенкам.

– Спи, малышка, все будет хорошо.