Несбывшаяся жизнь. Книга первая

А уж когда умер отец, даже и вида не делала. Грубым и неотесанным был их родитель. Одно слово: вахлак.

А братец – хитрый и умный, быстро понял, как надо жить, чтобы жить хорошо. И у него получилось.

– Власть – это сила, – повторял он. – Главная сила, а деньги потом. Власть и страх.

Ну молодец, что говорить. Сделал карьеру, был на хорошем счету. Помог им уехать – не к черту на кулички, в вонючую Африку или Азию, а сразу в Европу, в нормальную страну. Не в самую лучшую, но они понимали: первая командировка.

– Ошибетесь, – он говорил другое слово, порезче, – помогать не буду.

Ну и дальше, по списку, а главное – близко ни с кем не сходиться. Только слегка, по-соседски, потому что все друг на друга стучат.

– Неужели все? – удивилась молодая Стелла.

– Ну, не все, – вздохнул брат, – но на тебя хватит. И характер свой борзый убери подальше! Сиди тише мыши: таких, как ты, там не любят.

– Каких? – обиделась Стелла.

– Сама знаешь, – недовольно буркнул брат, – гонористых.

Потом поняла. Прав был братец.

Вот и изображала елку в цирке. Но все равно проколы были. Серьезно пугалась несколько раз, чувствовала, что будут неприятности, и сразу звонила брату. Он все улаживал, хоть и грозился, что в последний раз.

С его первой женой – Натальей Павловной, по-домашнему Тусей – она не дружила. Туся была хорошей женщиной: хозяйственной, спокойной, уравновешенной. Жили они с братом душа в душу. Большому чину из самых важных органов нужна именно такая жена. Но говорить с ней было не о чем, тряпки и цацки Тусю не интересовали, а обсуждать рецепты борща и засолки огурцов Стелле было неинтересно.

Здоровая была Туся, ни на что не жаловалась, румяная, в теле, сбитая, устойчивая, как гриб-боровик, крепкая деревенская деваха. А нате вам – ушла раньше брата.

И тут эта аптекарша. Вроде и неплохая, невредная, но чужая, не своя.

Хотя кто у Стеллы был свой?

Мужа Стелла тоже не любила. Особо остро это чувствовала, когда он до нее дотрагивался. Сжималась, скукоживалась, как высохший жук.

Закрывала глаза и думала – только бы поскорее, только бы поскорее это закончилось! Пытка, мука мученическая, вот что это было. Но муж был крепким, и истязание длилось и длилось… Ей казалось, что пару часов, но нет, смотрела на часы – всего-то сорок минут, а она уже никакая…

А он чувствовал. Дурак не почувствует. Спрашивал раздраженно:

Она мотала головой, пытаясь выжать улыбку.

– Что ты, милый. Что ты! Мне было чудесно!

А про себя… «Что б тебя черти разорвали».