Несчастье

Поэтому я сижу тише воды, ниже травы, смотрю в свою тарелку, естественно, ничего не ем, потому что кусок в горло не лезет, и не поднимаю глаза, потому что чувствую на себе два прожигающих взгляда. Саши и… его мамы.

Просто никто в мире так не может, а я могу. С первого взгляда стать плохой в глазах мамы человека, в которого влюблена, это надо еще постараться. А я даже не старалась! Вот бы мне где-то в другом месте такие умения…

Сижу словно на иголках, кожу тянет, голова болит, даже, кажется, в глазах щиплет. Конечно, самое время! Разреветься только осталось, и все будет вообще супер.

Я даже теряю счет времени, не понимаю, сколько я так сижу, когда меня окликают и мне приходится поднять голову. И судя по всему, зовут меня даже не первый раз. Позорище…

– Простите, – прокашливаюсь, поднимая глаза. – Задумалась.

– Папа спросил про работу, – помогает мне Влад, накрывая руку своей в знак поддержки, но, готова поклясться, делает только хуже. Потому что ровно в этот момент я слышу, как скрипят чьи-то зубы.

– Работу? – переспрашиваю растерянно. Нет, я не переживу этот вечер, это просто ужасно.

– Да, – кивает ректор, – почему именно такой выбор профессии? Что вас сподвигло?

Что вас сподвигло спросить именно об этом, хочется мне узнать у Александра Петровича, но я предусмотрительно молчу, чтобы не сделать ситуацию еще хуже. Хотя не то чтобы возможно сделать хуже то, что и так на самом дне.

Прокашливаюсь, надо все-таки ответить… Люди ждут.

О том, чтобы поведать всю правду, конечно, и речи не идет, но совсем врать мне не хочется. Как выяснилось, это ни к чему хорошему не приводит.

– Я не поступила в театральный, завалила вступительные экзамены. Решила поступать в следующем году, искала работу. А тут такой бесценный актерский опыт подвернулся. Лучшего мне было не найти в своей профессии без образования, вот я и пошла работать в хоккейную команду.

– О, я совсем не помню вас на вступительных, – говорит Александр Петрович.

А можно как-то поменьше внимания моей персоне, а? Давайте дружно сделаем вид, что я упала в обморок. Умерла. Ушла, испарилась, что угодно!

– В мою смену было, па, – говорит Виталик, и я понимаю, что он меня узнал. О-ой, спасите! – Я и не пропустил, да? – спрашивает у меня, усмехаясь.

А не надо усмехаться… Не надо!

– Да, – киваю, стараясь натянуть на лицо улыбку. – Но ничего, значит, не была достойна. Поступлю в следующем году.