Несчастье

Как прожил-то вообще все эти дни без общения с ней? Как выжил?

– Уже нет, – качает головой и закрывает глаза, прислонившись щекой к моей ладони. Нежничает, и я почти не верю, что все это на самом деле мое. По-настоящему. И что, если поцелую, то меня даже не отвергнут? Не будут пытаться увернуться?

Наклоняюсь. Хочу проверить. Надо же, все решилось так просто и быстро. А я готов был уже бои устраивать за ее сердце. А тут без боя сдались мне.

Касаюсь губами ее губ, чувствую, как сердце ускоряет ритм, и…

– Стой! – тормозит она меня.

– Не рычи, – хмурится она и стукает кулачком мне по груди. – Помада, Саш. Размажется сейчас, я как туда вернусь? Что обо мне подумают?

– Что ты моя девушка? Пусть знают. Или ты против?

– Я не против, – говорит она, выделяя это «не» громче, чем стоило бы. – Но выглядеть так, как будто я тут черт знает чем занималась, я не хочу! Там мама твоя вообще-то, я и так ей не понравилась, а если выйду вся смазанная, то вообще, наверное, из дома выгонит.

Ее голос теряет все краски на этих словах, Лена расстраивается. Черт… Так и знал, что она ее обидела, надо было все-таки не сидеть молча, а пресечь на корню!

– Не выгонит. Лен, она в восторге от тебя еще с момента, как я показал ей видео с тобой две недели назад. Просто… она немного разозлилась. Из-за Юрских. Пройдет, она дама вспыльчивая, но отходчивая. Ты с ним пришла, как… – сжимаю кулаки. И челюсти. И сердце сжимается на тех словах, что надо произнести, только язык не поворачивается.

– Знакомая! – перебивает меня Лена, понимая, что хочу сказать. – Он позвал меня только потому, что я хочу стать актрисой, а его папа ректор. Ну… вроде как полезное знакомство. Ничего больше.

– Понял, – киваю. Ревную все еще до чертиков, конечно, но с этим надо как-то бороться. Понимаю, что правду сейчас говорит, и борюсь с желанием спросить, почему это он решил ей помочь и познакомить с папой, раз между ними ничего нет. Это уже клиника, нельзя так. Мы еще ничего не обсудили и, по сути, не помирились даже, а я тут собрался новое ей предъявлять.

– Все-все расскажу, – нежничает она снова, и я ловлю каждое касание, стараясь не улыбаться, как полный идиот. Потому что все мое! До этого все касания воровал, а тут сама раздает, щедро делится, затапливая мою душу и сердце медом.

– Целоваться хочу, – шепчу ей на ушко и впиваюсь в него. Хочу безумно, правда.