Несчастье

Очень боюсь осуждения и так боюсь, что он не сможет быть со мной после всего, что узнает… И он, судя по всему, тоже не слишком хочет разговаривать и выяснять отношения. Особенно когда пару часов назад нам было так хорошо вместе и казалось, что все проблемы ушли далеко-далеко! А начать разговаривать сейчас – это словно расковырять старую рану и заставить ее кровить. Но нам необходимо! Жить в непонимании нельзя, это в конечном счете ни к чему хорошему не приведет, и я решаюсь! Начинаю говорить, еще когда он возится с чаем и вкусняшками.

– Я летом завалила вступительные в театральный, – говорю ему и замечаю, как он на секунду останавливает движения, начиная слушать. – Я, в общем, с детства мечтаю стать актрисой, чувствую, что там мое предназначение, хочу профессионалом стать. А на вступительные в последний день попала, еще опоздала там, вычеркнули меня уже, в общем… Впустили в итоге, но сказали, что я бездарность. Что лучше пойти работать учителем или что-то в этом духе. Расстроили меня, короче, я ушла, больше никуда документы не подавала, потому что больше никуда не хочу.

Поступила в театральный кружок, начала заниматься профессионально, но боялась, что теряю время, и все искала способы, как поступить еще в тот же год и доучиться первый курс сразу. А потом я случайно узнала, что тот, кто завалил меня на вступительных – сын ректора, Виталик Юрский… Он был там вместо папы и решил, что я бездарность.

– Не думал, что ты начнешь рассказ прям настолько далеко, – признается Саша, выставляя передо мной чай, мед и тарелку со вкусняшками.

 – Но мне интересно, продолжай.

– Короче, путем недолгого поиска в интернете выяснилось, что у ректора два сына, один из которых играет в «Фениксе» и тренирует женскую команду по хоккею.

– Влад, – говорит Саша сквозь зубы.

– Да, он. И я решила, что ничего умнее не придумаю, кроме того, что смогу завоевать его сердце и пробиться через его папу на нужный факультет. Дура такая была… – грустно усмехаюсь и делаю глоток чая.

Вкусно. – Гналась за мечтой, не видя вообще ничего, даже границ собственной неадекватности. Мне подруга говорила, что я поехала совсем, а я не слышала. Пришла, говорю, кататься умею, возьмите меня в команду… Ну, они и взяли. Коровой, и то от безысходности. Задача была ему понравиться, а я не нравилась, но в какой-то момент на коньки я захотела встать сильнее, чем вызвать симпатию. Просто, ну… Вроде как это должно было помочь его добиться.

– Так.