– Правда? – еще тише спросила служанка.
– Мадам, позвольте выразить вам свое почтение и безмерное восхищение вашей красотой!"
"Мелкий кавалер галантно поклонился, а Мари смущенно зарделась.
– Ну что вы… – Она кокетливо махнула на хранителя ручкой. Никогда ее такой не видела.
– Дамы-дамы, время! – поторопил нас дух, и дважды никому повторять не пришлось.
Уже через секунду спальня была убрана и сверкала чистотой, а мы переместились в ванную, больше напоминающую столовую в замке отца – столько здесь было света, мрамора, позолоты, что просто глазам стало больно.
– Господин мой, прошу вас удалиться! – приказала Хоуку Мари. – Негоже мужчине находиться в купальне невинных девиц!
Хранитель кивнул и, прежде чем исчезнуть, предупредил:
– Я буду неподалеку, если понадоблюсь. Вам стоит лишь позвать.
– Э-э-э… А если дракон войдет? – робко спросила я непонятно у кого.
– Не войдет. У вас разные омывальные, – ответила пустота голосом хранителя замка. Ну хоть что-то у нас с ним разное.
– Ох, дитя, и давно же вы не принимали ванну, достойную дочери графа Тайлера! – подмигнула мне Мари, принимаясь за работу.
От льющейся из крана воды шел пар, и круглая каменная лохань на диковинных лапах очень быстро наполнялась. Служанка матери понюхала несколько стоящих тут же склянок, кивнула своим мыслям и что-то капнула в воду, отчего поверхность покрылась густой благоухающей пеной. – Живо снимайте с себя все это тряпье и лезьте в воду, а я пока посмотрю, где разместили ваш гардероб.
Вкусная еда, встреча с почти родным человеком и горячая вода сделали свое дело, настроение заметно улучшилось.
С каждой минутой, проведенной в этой волшебной ванне, из тела уходила усталость, а напряжение последних суток спадало. Несколько долгих минут Мари нещадно терла меня щетками, пока кожа не покраснела и не заскрипела под пальцами. Прополоскав волосы, служанка осталась довольна результатом.
– Живее, Саманта. Времени осталось в обрез, а эти лентяйки, которых тут называют горничными, все еще копаются!
Мари накинула на высушенное пушистым полотенцем тело мягкий халат и подала домашние туфельки.
Да, именно их я больше всего любила носить, когда жила с отцом.
Две симпатичные горничные низко присели, стоило мне войти в комнату.
– Чего встали? Платье для ее светлости готово? – грозно спросила Мари. Даже не думала, что в ее голосе могут проскальзывать настолько повелительные нотки.
– Простите, но вы не указали, какое именно платье желает надеть миледи, – пискнула одна из девушек.
