(Не)счастье дракона

По чьей вине? С этим я и собиралась разобраться. И начать следовало завтра.

ЭлионВ последние дни моя жизнь неслась стремительнее дракона. Но даже не это меня удручало, а те фатальные обстоятельства, из-за которых я так и не смог объясниться с женой. А маленькая интриганка, казалось, была только рада этому.

Появившись во дворце после прорыва, едва приняв душ, чтобы смыть с себя всю гарь и пыль похода, поспешил в спальню, где и намеревался застать Сэмми в столь позднее время. Но ее не было ни в одной из комнат наших покоев.

Возможно, будь у меня время, я бы постарался выяснить ее местоположение и уж тем более не сорвался на нее с моей глупой ревностью. Только супруга появилась слишком быстро и слишком внезапно. Огонь гнева не успел угаснуть и все еще полыхал во мне, негодование выплеснулось на нее, а в дураках остался я, хоть и успел сорвать с ее губ сладостный поцелуй.

Надеюсь, она поняла, за что я просил прощения. Наверное, стоило объясниться, но в ответ прозвучало:

– Добрых снов, милорд.

И меня словно ушатом ледяной воды окатило. Только моя Сэмми могла за секунду превратиться из пылающего огня в лед, способный заморозить все вокруг. Пока я собирался с мыслями, услышал ее мерное дыхание. Девчонка снова меня провела и просто уснула. Усталость последних дней, накопленная в теле дракона, свалила и человека, заставив последовать ее примеру. Зато просыпался я, вдыхая аромат желанной женщины. Расслабленной, теплой, моей. Но добраться до вожделенного тела оказалось совсем непростой задачей.

Сэмми носила не сорочку – противодраконью броню. И, разумеется, она осталась глуха к моим страданиям, хотя в свойственной ей манере позволила себе пару шуток, полностью убивших мою решительность."

"Что ж, сытая женщина – довольная женщина. И я решил поговорить с супругой за завтраком. Глупец. Моя жена продолжала искушать меня. Причем весьма действенно, несмотря на мою осведомленность о ее безгрешности. Выходка с покупкой гардероба стоимостью среднего поместья меня лишь позабавила.

А вот томные взгляды, бросаемые ею на письмо, написанное явно мужским почерком, взбесили. Понимал всю беспочвенность своей ревности, но не смог с ней бороться и все же показал свою уязвимость.

Срочные государственные дела не оставили времени на объяснения, а выходка с письмом породила излишнюю жестокость. За целый день я так и не решил, правильно ли поступил, запретив Саманте покидать герцогское крыло.