(Не)счастье дракона

А когда голос охрип, а дыхания не осталось, бросилась к неподвижному телу дракона.

Не видела никого вокруг, не слышала слов и звуков. Весь мир для меня сфокусировался на лежащем без единого движения ящере. Его глаза были закрыты, а по полу под ним расплывалось огромное красное пятно. Я склонилась к самым ноздрям, но дыхания не почувствовала. Тогда прижалась к его шее, царапая щеки острой чешуей, но и стука сердца не услышала. Дракон был мертв. Мой Элион был мертв… Для меня эта жизнь закончилась, так и не начавшись по-настоящему.

Я гладила его морду и шептала разные глупости. Теперь, наверное, совсем не важные, но мне необходимо было сказать ему то, что я чувствовала, что терзало и сжигало меня изнутри сильнее драконьего пламени.

– Ты заявил на меня право дракона… Ты обещал соединить навеки тела, сердца и души… А теперь что? Ушел, прихватив с собой мое сердце и мою душу! Оставил меня корчиться от тоски и холода одиночества! Ничего у тебя не выйдет… Не выйдет, проклятая ящерица! Потому что теперь я, Саманта Карр, заявляю на тебя права! И навеки, слышишь, навеки забираю твое тело, сердце и душу, чтобы владеть ими безраздельно, потому что не могу жить иначе… Потому что люблю тебя! Вернись ко мне, или, клянусь, я последую за тобой за грань!"

"Слезы душили, капали на черную чешую, а я все говорила и говорила… А потом вдруг меня обдало теплым дыханием, драконье тело подо мной задрожало и почти мгновенно превратилось в обычное человеческое.

На меня с улыбкой смотрел герцог Каррский, мой дражайший супруг и редкостный мерзавец! Живой и невредимый, между прочим!

– Ненавижу блондинок! – философски изрек он.

 – И угораздило же одну из них полюбить… Самую слезливую…

Он попытался смахнуть с моих щек слезы, но я отбросила его руки, гневно посмотрев на чешуйчатого проходимца.

– Блондинок не любишь? – зашипела я, словно дикая кошка. – Жена тебе слезливая досталась? Да ты знаешь, что я пережила, пока ты, гад драконистый, развлекался тут за мой счет и играл на моих чувствах?

– Сэмми! Моя Сэмми! – Он сгреб меня в охапку и поцеловал долгим, сладким поцелуем.

Даже пнуть не дал, а потом, так и не выпуская из объятий, заговорил: – Я всегда тебе говорил, что драконье тело излечивает все болезни и заживляет самые тяжелые раны. Да, яд твари оказался весьма сильным, но не смертельным. А твои слова, когда я все-таки пришел в себя, стали для меня музыкой.

– Какие слова? – нахмурилась я.

– Важные, – не стал уточнять хитрый дракон.