Познакомились еще в те времена, когда Александр Михайлович, стройный, кудрявый и белозубый, учился в Академии МВД, а я подрабатывала там на полставки приглашенным преподавателем французского языка.
С тех пор пролетели годы. Полковник пополнел, растерял часть шевелюры и обзавелся коронками, я тоже не помолодела. Но неизменной осталась дружба. Поэтому в случае неприятностей сразу звоню ему. Александр Михайлович дослужился в системе МВД до звания полковника и стал какой-то шишкой. Я плохо разбираюсь в милицейских чинах, но знаю, что к нему на стол попадают сложные дела.
Минут через сорок после звонка во двор влетели микроавтобус и черная «Волга». Из недр машины выбрался еще один приятель – Женька – и закричал:
– Всем привет, давненько у вас в гостях не был!
– Замолчи, – велел появившийся следом полковник, и Женюрка помчался к «Вольво».
Он эксперт, хотя не уверена, что правильно называю профессию человека, который самозабвенно копается в трупе, чтобы определить причину смерти.
Вокруг багажника запрыгал фотограф, потом прибежали еще какие-то мужики, нас вежливо, но настойчиво отправили в гостиную.
Домработница Ирка предусмотрительно заперла всех животных в кухне, и теперь они исступленно царапали дверь, издавая жуткие вопли.
Александр Михайлович сел на диван и принялся заполнять бесчисленные бумажки.
– Где подобрала труп?
– Он сам оказался в багажнике.
– Интересно, – поднял кверху брови приятель, – сам пришел, сам залез, сам стрельнул себе в лоб… Знаешь его?
Я покачала головой.
– Первый раз вижу.
Вошедший сотрудник протянул начальнику довольно пухлое портмоне. Александр Михайлович принялся выкладывать на журнальный столик содержимое. Пять бумажек по сто долларов, три по пятьсот рублей, горсть железной мелочи, штук десять визитных карточек… Я моментально схватила одну: «Никитин Алексей Иванович, генеральный директор издательства «Свеча». Проезд Прямикова».
– Положи на место, – велел полковник.
– Интересно, за что этого Никитина пристрелили? – задумчиво спросила я.
– Да еще запихнули ко мне в багажник.
– Может, его вовсе не так зовут, – отметил приятель.
– А карточки?
– Кто-нибудь дал.
– Десять штук сразу?
Александр Михайлович глянул мне в глаза.
– Солнце мое, только не вздумай заниматься частным розыском, все твои, так сказать, расследования обычно плохо заканчиваются.
И он принялся задавать дурацкие вопросы. Машинально отвечая ему, я погрузилась в раздумья.
Вообще-то полковник прав, есть у меня одна страсть.
