Несерьезные отношения

Она не шумела, съела весь ужин до последней ложки и не потребовала десерт.

В остальном Маша тоже была странной. Несмотря на встречу с отцом, она даже не вспомнила о нем. Не спрашивала дочка и о Паше.

Лишь внимательно следила за мной взглядом.

— Ты такая задумчивая весь вечер. Все хорошо, солнышко? — После вечернего душа я укутала свою малышку в большое пушистое полотенце и устроила ее у себя на коленях.

— Хорошо, — эта маленькая партизанка захлопала ресницами, словно не поняла, о чем я ее спрашиваю.

— Ты из-за папы расстроилась? — Я прижала ее к себе ближе.

— Нет.

Маша зевнула.

— В саду было много дел?

Наклонившись, я потерлась носом о нос дочки. Мы всегда так делали, когда нужно было подбодрить друг друга. Маша после этого всегда улыбалась. Иногда начинала смеяться. Но сейчас лицо моей малышки осталось серьезным.

— Нет. В саду нормально, — как взрослая, важно произнесла она.

— Это здорово! И у тебя ничего не болит. Так ведь?

На этот раз вместо ответа Маша затрясла головой. Так быстро, что золотистые кудряшки рассыпались по плечам и попали на лицо.

— Мам, у меня все хорошо.

Все с тем же важным видом она соскользнула с моих колен на кровать. И принялась ловко надевать на себя пижаму. Розовую, с зайцами. Как и положено маленькой девочке.

Рукав за рукавом. Пуговицу за пуговицей. А после сама укрыла себя одеялом и дернула за веревочку ночник.

Непривыкшая к такому поведению дочки, я даже не знала, как реагировать. Боясь упустить что-то важное, осталась с ней рядом. Взяла маленькую ладошку в свою руку.

Прошло несколько минут, прежде чем ее дыхание стало глубоким и медленным. Но когда я решила, что она уснула, и отошла к двери, Маша вдруг спросила:

— А дядя Паша еще придет?

От такого неожиданного вопроса у меня чуть колени не подкосились. Чтобы не пошатнуться, пришлось крепко сжать дверную ручку и сделать глубокий вдох."

"Сразу стала понятна странная задумчивость дочки, ее идеальное поведение весь вечер и причина пытливого взгляда.

Кажется, один красивый мистер адвокат сумел произвести впечатление не только на меня, но и на мою малышку.

Вот только, как быть с этой любопытной крошкой, я не знала. Вопросов между мной и Пашей осталось больше, чем ответов.

На мою просьбу о прощении Паша так ничего и не ответил. Мы минут пять простояли на кухне, обнявшись. Паша гладил меня по спине. Поправлял волосы. Уже такой родной, свой, что сердце кололо.

Он молчал. Будто и не услышал, что я спросила.