Несерьезные отношения

Из здания суда я выходил походкой ржавого терминатора, которому между ног зачем-то пушку приделали. Только когда машину Кравцовой увидел, немного полегчало… на душе.

Ну а дальше… Исправить свой косяк стало делом принципа.

Кравцова, к счастью, сильно не сопротивлялась. Она и не пискнула, когда я водителя такси прогуляться отправил. Глянула только грустно в его сторону. Губки поджала. И тут же смирилась с участью.

Минуты не прошло, как я узнал имя своей феечки, фамилию, размер груди для чего-то, место работы, специальность и сексуальный опыт — «один муж, бывший» — тоже для чего-то.

Клондайк, а не женщина. Впервые не пожалел, что за ее дело взялся.

Азарт появился.

О скуке забыл.

К середине разговора даже кровь от нижней головы снова к верхней прилила.

Еще до окончания чистосердечного признания Кравцовой я план придумал, как приманить назад вредную феечку. И, всучив визитку, без объяснений пока, без просьб отправил своего информатора домой мариноваться.

* * *Остаток дня сублимировал так активно, как не снилось и дедушке Фрейду.

Подчиненные опять стонали от нагрузки. У секретарши зад дымился — так часто я вызывал ее для новых поручений.

А вечером следующего дня к сублимации добавилось сладкое предвкушение.

— У тебя такой вид, словно не в Гамбург летишь, а в Амстердам. Сразу на улицу красных фонарей.

Мой партнер, Никита Лаевский, забрал со стола папку с последними данными на новых клиентов и развалился в кресле напротив.

— Некоторые и в Москве себе «красные фонари» устраивают. Средь бела дня, кстати.

Но я ведь не жалуюсь, — намекнул я на недавнее бурное воссоединение Лаевского с бывшей женой.

Из-за этого он все свои дела на меня перекинул. В офисе неделю не появлялся. А первое, что сказал, когда наконец вернулся: «В ЗАГС через месяц идем. Свидетелем будешь».

— Да, только от моих «фонарей» коллектив и посторонние не страдают. А от твоих… — Никита хмыкнул. — Договорной отдел недельный план за два дня выполнил. Канцелярия тоже не отстает. И по делу сталелитейного завода мне судья вечером на личный номер звонил.

Сказал, что, если ты не сбавишь обороты, он о самоотводе заявит или в больничку сляжет на пару месяцев.

— Вот видишь, все на пользу бюро! — Я выжидательно глянул на экран своего телефона.

Ни звонков, ни новых сообщений не было.

— Так ради этой «пользы» ты секретаршу с Гамбургом прокатил? — Никита сощурился. — Она, между прочим, русско-немецкий словарь уже месяц из рук не выпускает. До твоего уровня ей, конечно, далеко.