Неслучайная няня для миллионера

– На случай, если Вы всё-таки передумаете, – с улыбкой поясняет он. – А что мы будем пить? – поднявшись из-за стола, устремляется к холодильнику. – Сок или вино? – разглядывает его содержимое, потирая подбородок.

Я почти уверена, что это проверка на вшивость...

– Отличный выбор, – соглашается мужчина.

Достаёт графин с соком из холодильника, берёт бокалы из шкафчика, ставит на стол и разливает напиток...

Вероятно, он частенько ужинает так поздно и совершенно один. И не то чтобы мне было его жаль... Ну как можно жалеть такого богатея? Но с другой стороны, благодаря своей профессии я имею опыт общения с бизнесменами.

Нет, всё-таки мне жаль Игнатова...

Положив радио-няню на стол, недолго наблюдаю за Лизой на экране, а потом всё-таки беру вилку и нож. Стейк выглядит очень аппетитно, хотя я и за ужином его уже оценила.

– Правильный выбор, – резюмирует Игнатов, когда я режу мясо на кусочки и кладу один в рот. – Расскажите мне о себе, Амина. Раз уж мы смогли вести вполне дружелюбный диалог, мне было бы интересно узнать, откуда у Вас такое имя.

Я тщательно прожёвываю мясо и запиваю его соком, прежде чем ответить.

По моей внешности и так понятно, что во мне понамешана разная кровь... Я ведь не лукавила в прошлый раз, говоря о том, что это личное. И даже не моё, а моей матери. Не совсем прилично рассказывать её историю, поэтому размыто отвечаю:

– Мама меня так назвала, ей просто понравилось имя.

– А Ваш отец? – тут же спрашивает Игнатов.

– Отца я не знаю. Мама никогда не была замужем. Фамилию дала свою. А отчество просто придумала.

– Ваша мама дала Вам очень красивое имя...

Игнатов вновь принимается за еду, и мы молча заканчиваем ужин. Беру инициативу в свои руки и убираю тарелки со стола. Включив воду в кране, начинаю мыть посуду.

Тимур Алексеевич встаёт рядом и облокачивается на столешницу.

– Вам совсем не обязательно это делать. Есть же посудомоечная машина.

– Здесь всего две тарелки, – с улыбкой отмахиваюсь я. – Зачем тратить электроэнергию?

Игнатов замолкает. Наблюдает за движениями моих рук, покрытых пеной. Атмосфера между нами вновь становится какой-то интимной.

Он молчит... И я тоже молчу, потому что не знаю, что сказать. Кажется, растеряла всю журналистскую хватку, чего раньше со мной не случалось.

Домываю посуду, вытираю полотенцем.