Неслучайная ночь

Ульяна обхватила ногами его талию, руками шею, и Егор понес ее в спальню…

Отдышавшись, он открыл глаза и посмотрел на Ульяну. Та лежала на спине, закинув руки за голову, и улыбалась. Ее огненные кудри растрепались и разметались по подушке верткими змейками. Кожа была влажной, и Егор рассмотрел маленькую капельку пота, сбегавшую из-под груди на живот. Это показалось ему необыкновенно эротичным!

– Ты такая красивая… – прошептал Егор, поцеловав Ульяну в то место, куда впиталась капелька пота.

– А ты льстец, – ответила она, не разлепляя век.

– Да, я такой! – рассмеялся Баринов. Его впервые назвали «льстецом». Обычно барышни сетовали на то, что он их недооценивает. – Не хочешь поесть?

– Съела бы что-нибудь.

– Боюсь, у меня в холодильнике только сосиски да майонез.

– Отлично. Будем есть сосиски с майонезом. Если еще и батон хлеба у тебя в доме завалялся, пусть черствый, был бы вообще праздник!

– Белого нет, а вот «Бородинский» должен отыскаться.

– Следишь за фигурой?

– Нет.

Просто люблю картошку с селедкой, а им сопутствует только черный хлеб.

Егор выбрался из кровати и отправился на кухню.

– Не желаешь мне помочь? – крикнул оттуда.

– Не-а, – беспечно рассмеялась Ульяна.

– Ого! У тебя есть шампанское?

– Вот только что обнаружил… Желаешь?

Егор вытащил из шкафа бутылку, засунул ее в морозилку. Пока греются сосиски, глядишь, немного остынет. Откуда взялось у него в доме шампанское, Егор не мог вспомнить.

Сам он пил его крайне редко, а те барышни, что у него последнее время бывали, все, как одна, предпочитали махито. По всей видимости, это было модно или гламурно (ведь Славкины «шамурки» тоже мечтательно закатывали глаза при упоминании этого коктейля). Шампанское же, скорее всего, завалялось с тех достопамятных времен, когда Егор встречался с барышней, поглощавшей демократичное «Боско» вместо воды. Кажется, ее звали Лизой. Баринов точно не помнил, поскольку их отношения не продлились долго. Егора быстро стали раздражать вечный запах легкого перегара и частая отрыжка у избранницы.

Микроволновка издала протяжное пиканье, что означало – сосиски готовы. Вынув их, Егор водрузил горячую тарелку на поднос, туда же поставил пакет с майонезом и блюдце с ломтиками зачерствевшего «Бородинского». Выглядел натюрморт жалко, не слишком аппетитно, и бутылка шампанского, втиснутая в центр, оказалась как нельзя кстати.