Неслучайная ночь

Ему было страшно больно, но он себя превозмог. Однако на простое движение ушли все силы, и он, побледнев, слабым голосом добавил: – Только вы меня поддержите немного…

Егор подставил свое мощное плечо. С другой стороны встал Кравченко. И Штаркман рядом. Ветер оперся на друзей и дал команду:

– Ковыляем к станции.

– Почему туда, а не в дом?

– Там мне будет неспокойно. Вы шастать начнете. И душно в доме. А тут, – Сергей ткнул пальцем в здание станции, – ветер с моря. И луна в окно заглядывает.

– Да ведь окна до сих пор тканью затянуты!

– Это поправимо.

Они вошли в здание станции. Там, естественно, было темно.

– Свет вот тут! – Ветер ткнул куда-то вбок. Но Слава сам отыскал – на вбитом в стену гвозде висел фонарь. Он включил его, и помещение сразу залилось приятным желтым светом.

Егор с Ветром прошли к гамаку. Сергей тяжело забрался в него. Протянув руку к окну, содрал прибитую строительным степлером ткань с рамы, и молодая луна сразу заглянула в помещение, игриво мигнув голубоватыми бликами на темной морской поверхности.

– Что ты там про убийство Дрозда говорил? – спросил Слава. – Я что-то не до конца врубился…

– Да ладно тебе, потом, – оборвал его Марк. – Пусть отдохнет человек. Все завтра. Да, Ветер?

Тот молча кивнул. Судя по всему, таблетки уже действовали, и теперь Ветра клонило в сон.

– Отдыхай, – легонько похлопал его по плечу Егор.

И, махнув друзьям рукой, первым покинул здание.

– Ну, как он? – спросила Бабуся, когда мужчины вернулись.

– Спит, – ответил Баринов. Затем, вскинув руку, на которой были часы, заметил: – Сейчас десять вечера. Нам тоже можно через часок в люлю отправляться.

– А я прямо сейчас пойду, – сказал Слава. – Устал что-то…

– Я тоже, – присоединился к нему Марк. – Укатался сегодня так, что каждая мышца дрожит. Полежать хочу, расслабиться. Пошли, Диана?

– Нет, я еще немного тут побуду. Погода чудесная, ветерок приятный, а ты меня в душное помещение тащишь.

– Включим вентилятор.

– Нет, хочу на берегу посидеть, прости. А вообще у меня предложение: пусть наши уставшие мужчины топают в дом, а мы тут девичник устроим.

– Ушам своим не верю… – пробормотал Марк. – Моя невеста хочет устроить бабьи посиделки, надо же!

Штаркман хотел напомнить, что Диана всегда твердила, мол, терпеть не может женское общество. «Бабы – завистливые твари, – говорила она презрительно. – Им всегда мало того, что они имеют, им подавай чужое.