Неслучайная ночь

Возможно, он сначала хотел, раз дал ему обкатать доску, но передумал…

– То есть он дал им борд, начиненный алмазами?

– Нет, «контейнер» был заполнен обычными камнями. Алмазы он сунул туда, когда завел разговор со мной. Для наглядности, видимо…

Ветер хотел еще что-то добавить, но увидел, как к чайхане приближается Ульяна, и воскликнул:

– Ну что, писательница, успокоилась?

– Да, – ответила Ульяна. – То есть не совсем… – Мичурина подошла к мужчинам, нервно убрав растрепавшиеся волосы за уши, выпалила: – Может, правда это я?

– Да ты Дианку больше слушай!

– Диана ни при чем… Я и сама… В общем, мне снилось… что я убивала.

А когда проснулась, оказалось… – И Ульяна замолчала, больше не в силах говорить.

– Егор, ты выслушай барышню, хорошо, – кисло улыбнулся Баринову Ветер, – а я пойду, что ли, Дрозда простынкой прикрою. А то ведь мухи налетят…

– Ага, ладно. Только забери вон… – Егор указал на тарелку с остатками плова, остальные приготовленные Бабусей закуски были вчера съедены. – Выкинуть надо.

А еще колбасу. Протухла, наверное.

Ветер, собрав испорченный провиант, ушел. Егор подался к Ульяне, взял ее за руку и притянул к себе.

Ульяна послушно опустилась рядом с ним.

– Ну и что ты там напридумывала?

– Как ему в живот втыкали стержень! И не кто-то – а я!

– Да я уже и не знаю, снилось мне все или взаправду было.

– Раз не знаешь, молчи. Потому что, если ты озвучишь свои мысли в присутствии ментов, можешь попасть под подозрение.

– И что мне говорить на допросе?

– Мы все будем говорить одно и то же: напились, завалились спать, а Дрозд ушел за ворота.

И не потому, что его Ветер прогнал, просто решил съездить к своим друзьям с соседней станции. Он вызвал их по мобильному (звонок отследят, и это подтвердится) и стал ждать, когда приедут. Что было дальше, никто из нас не знает!

– А когда тут будет милиция?

– Не скоро. От города ехать полчаса, не меньше.

– И что делать до их приезда?

– Да что хочешь. Я лично катнусь. Ветер отличный!

И, похлопав Ульяну по плечу, Баринов направился к станции, где оставил свое снаряжение.

Ему очень хотелось показать всем, а особенно Мичуриной, что ему не о чем беспокоиться.

Слава взял бутылку водки и вышел с ней на улицу. Пить не хотелось, но как еще успокоиться? Дома он обычно принимал настойку пиона, но у Ветра ее не было (Кравченко проверял), и пришлось бороться со стрессом излюбленным способом большинства российских мужчин. Налив себе граммов сто, Вячеслав выпил.