Может, помочь тебе вернуться в дом? Здесь нет места для кровати…
– Там душно… – едва слышно прошелестел Виктор, ощущая, как лихорадка вновь затаскивает его в беспамятство, полное мучительной боли и агонии.
Герцог присел рядом на корточки и опустил на лоб свою шершавую огромную ладонь.
– Потерпи немного. Скоро я приду и «успокою» твою силу, сможешь поспать нормально.
Виктор благодарно кивнул и закрыл глаза. Больше ему ничего и не нужно было, только спокойно провести ночь и дожить до утра…
До утра он как ни странно дожил, принял лекарства, а вот от еды воротило.
Завтрак так и остался стоять нетронутым на столе.
Ближе к полудню явился белокурый бесёнок. На этот раз с упрёками.
– Ты что, помереть собрался? – бесцеремонно поинтересовалась негодница, вновь нависнув над Виктором.
Забавно, но в фиалковых глазах не было жалости. Ничего из того, что так задевало гордость юнца-беспризорника, мечтавшего стать кем-то. Кем-то большим, чем он есть на самом деле.
– С чего ты это взяла? – хрипло поинтересовался Виктор.
– Так папа сказал, – беззаботно ответила девчонка. Запрыгнула на стол и, болтая ногой, взяла с подноса стручок отварной фасоли. – Утром мама пожаловалась, что ты ничего не ешь, а папа рассердился: «Этот упрямый мальчишка помереть собрался?!» – подражая голосу герцога, воскликнула она.
Виктор снова улыбнулся.
– Я не могу есть. Меня тошнит.
– И это вся причина? – разочарованно протянула девчонка. – Лежи здесь, никуда не уходи, – строго велела она и, спрыгнув со стола, куда-то умчалась.
«Можно подумать, я смогу…» – мелькнула отстранённая мысль, и Виктор закрыл глаза."
"Он потерял счёт времени, но когда вновь распахнул веки, то уже по обыкновению увидел над собой кукольное непосредственное лицо девчонки и пронзительные фиалковые глаза.
– Я принесла тебе пирожные. Мои любимые… – воодушевлённо протянула она и села рядом, прямо на пол. – Воздушный творожный крем, клубничная прослойка, нежнейший бисквит.
От такого просто не может вырвать. Ты обязан их попробовать! – заявила нахалка.
– Я не хочу, – вяло отозвался Виктор. – Всё равно стошнит.
– Как это стошнит?! – возмутилась малышка. От звонкого голоса заложило ухо. – Ты что такое говоришь, невежа?! Это же вессалиская феерия! От этих пирожных не может тошнить.
У Виктора не было сил спорить, но и заталкивать в себя десерт особого желания не возникало. Он вообще не любил сладкое.
