Несостоявшийся граф

– С чего бы это? Я человек маленький.

– Знаешь много. Точнее, можешь знать, но им это без разницы.

– О том, кто и как старался на тот свет нашего государя отправить.

– Вот оно что, – задумался Шматов, – и ты, стало быть, уедешь?

– Ненадолго. На год или два. Хочешь со мной?

– Ежели по совести, то нет, – мотнул головой парень, после чего, будто спохватившись, продолжил взволнованным голосом: – Сам знаешь, я за тобой и в огонь, и в воду пойду, да только…

– Пожить хочется по-людски. Без стрельбы, без бомб, без смертоубийства.

Даст бог в купцы выбиться, а нет, так и ладно. С Аннушкой детишек народить… А ты ведь не удержишься, куда-нибудь да встрянешь?

– Очень может быть, – согласился Дмитрий, – ну что, еще по одной?

Похороны государя, отставка старого и назначение нового правительства и предстоящая коронация взбудоражили высшую знать империи. Было понятно, что корабль государственного управления скоро круто развернется, и кто знает, кому суждено остаться у руля, а кого, быть может, унесет за борт.

Все теперь зависело от нового императора и его приближенных, самым влиятельным из которых, как поговаривали осведомленные люди, был князь Мещерский.

И хотя сам пока не занял никакой явной должности, оставаясь всего лишь простым камергером, тайное его влияние было трудно переоценить. Ходили слухи, что одного его слова было довольно, чтобы устроить или же, напротив, напрочь испортить карьеру любому придворному или сановнику. Поэтому, где бы теперь ни появлялся Владимир Петрович, его встречали подобострастные взгляды соискателей монаршей милости.

Сам он, однако, ничуть не переменился, оставаясь таким же простым и любезным, как и прежде. И только взгляд иной раз выдавал в нем хищника, способного ради своей потехи играть чужими судьбами и даже жизнями.

Впрочем, были люди, которых боялся и сам князь…

– Приятного аппетита, ваше сиятельство, – без тени улыбки на лице поприветствовал он князя.

– Благодарю, – чудом не поперхнулся Владимир Петрович. – У вас ко мне какое-то дело?

– Я зашел попрощаться, – без обиняков начал Дмитрий.

– В к-каком смысле? – с трудом выговорил Мещерский.

– Уезжаю за границу. Вполне вероятно, мы больше не встретимся, если вы меня, конечно, к этому не вынудите.

– Что вы имеете в виду?

– В России остаются мои друзья и близкие, и мне очень не хотелось бы, чтобы с ними произошли какие-нибудь неприятности. Вы меня понимаете?

– Боюсь, что не совсем…

– Бросьте! Вы прекрасно знаете, что бывает, когда страдают мои близкие.