Несостоявшийся граф

Запомните сами и передайте своим подельникам, что если хоть один волос упадет с головы моих друзей, я приду за вами. За всеми вами!

– Простите, Дмитрий Николаевич, но вы склонны преувеличивать свое значение для нас.

– Именно так. Судите сами, мы добились всего, чего хотели. Александр Александрович вступил на престол, а значит, гибельные для России реформы будут остановлены. Других помыслов у нас нет, а вы и ваши, хм, друзья никакой опасности не представляют…

– Вы в этом уверены? – в голосе Будищева промелькнули нотки иронии, заставив совсем уже было успокоившегося князя замереть от страха.

– Да, вы человек неординарный, – вынужден был согласиться Мещерский, – но не будете же вы вести свою вендетту, пока в России не закончатся чиновники?

– Нет, конечно. Можете считать, что я вовсе отказался от мести. Не провоцируйте меня и можете спать спокойно.

– О, можете положиться на меня в этом вопросе!

– Я рад, что мы поняли друг друга, – отозвался Дмитрий, продвигаясь к выходу.

Не обошли стороной траурные мероприятия и семейство Штиглицев. Конечно, старый банкир числился среди приближенных прежнего императора, что заставляло нынешнего относиться к нему с вполне оправданным подозрением, однако такую фигуру так просто было не задвинуть, а потому и самому барону, и членам его семьи всегда находилось место.

Будучи одной из наследниц громадного состояния Штиглицев и оказавшись к тому же среди приближенных государыни, Люсия стала одной из самых завидных невест Петербурга, о чем ей не преминул сообщить отец.

– Мне все равно, батюшка, – кротко заметила она в ответ, меланхолично поглаживая холку Сердара.

– Напрасно вы так безучастны, дитя мое, – нахмурился банкир. – Я делаю все, чтобы обеспечить ваше будущее, и смею рассчитывать на хотя бы минимальную благодарность.

– Мы, если помните, заключили договор. Вы свою часть исполнили в точности, а потому и я намерена соблюсти свою. В конце концов, я – Штиглиц, а слово члена нашей семьи чего-нибудь да значит!

– Рад это слышать, – проскрипел в ответ старый барон.

– Уже забыла. Простите, батюшка, но я очень устала и хотела бы прилечь.

Оставшись одна, барышня без сил откинулась на спинку кресла. Нужно было позвать Машу, чтобы та помогла ей переодеться, но не хотелось никого видеть. Она и без отца знала, что Дмитрий был освобожден, после чего сразу же исчез.