Несостоявшийся граф

 – К тому же папенька успел спустить почти все свое состояние, а потому на приданое рассчитывать не стоит.

– И в мыслях не было, – снова улыбнулся Дмитрий.

Так они постепенно обошли почти весь зал. Княгине неожиданно пришелся по вкусу выслужившийся из нижних чинов бастард. Молодой человек оказался хоть и несколько неотесанным, но умел обаятельно улыбаться и многозначительно молчать. А уж если начинал говорить, то речь его оказывалась не лишена остроумия и своеобразного стиля. Но главное, у него на все было свое мнение, причем совершенно оригинальное.

– Видите вон того взволнованного молодого человека в армейском мундире? Говорят, он весьма талантливый литератор, хотя мне описанные им жуткие подробности войны кажутся чрезмерными. В Петербург приехал, чтобы показаться врачам.

– Гаршин? – узнал бывшего сослуживца Будищев, после чего они обменялись крепкими рукопожатиями.

– Вы знакомы? – приподняла бровь княгиня Долли.

– Служили вместе, – неопределенно ответил подпоручик.

– А вот это дети барона Штиглица.

Наследники всего капитала придворного банкира.

– Мое почтение, господа, – поклонился подпоручик, не сводя глаз с зардевшейся барышни.

К большому удивлению хозяйки, Людвиг дружески протянул Дмитрию руку.

– Ах да, – сообразила хозяйка, – они ведь тоже участвовали в походе на текинцев. – Вот вы откуда их знаете.

– Не только, – загадочно улыбнулся Дмитрий, еще больше укрепив княгиню Долли в ее подозрениях.

В прежние времена, когда трава была зеленее, солнце ярче, а нравы патриархальнее, матери строго следили за дочерями, чтобы те не общались с молодыми кавалерами наедине и ненароком не скомпрометировали себя.

Но в салоне княгини Долли все было проще, и молодежь вскоре собралась в свой кружок. Центром его оказался диван, на котором в окружении сестер Мещерских с комфортом устроилась Люсия Штиглиц, а вокруг толпились молодые люди в мундирах и партикулярных платьях, непрерывно старавшиеся услужить своим прелестным спутницам и осыпавшие их комплиментами.

– Господин Гаршин, а почитайте нам свои стихи, – весьма некстати попросила Лиззи, явно положившая глаз на литератора.

– Просим-просим, – подхватили сестры, окончательно оконфузив молодого человека.

– Но я не пишу стихов, – возразил тот, нервно дернув головой.

– Какая жалость, – надула губки поклонница.

– Всеволод Михайлович очень скромен, – пришел к нему на помощь Будищев, пользуясь моментом, чтобы подобраться ближе к Люсии.