Несостоявшийся граф

– Так он же большой! И пулями не траченный…

– Это, конечно, большой плюс. Но таких ковров после завоевания текинского оазиса довольно много на рынке.

– О, найн. Этот не стоит ничего. Двадцать пять рублей за аршин.

– Двадцать пять рублей тоже деньги, – резонно заметил Дмитрий.

– Видите ли, господин Будищев, – помялся, подбирая слова, эксперт. – Даже не самый хороший экземпляр в этой куче, это все равно восточный ковер ручной работы! Они все имеют свою цену, которая даже, как это вы говорите, на не толстый конец, выше, чем у его европейского собрата машинной выделки.

И даже пробоины от пуль не всегда есть плохо. Это история, и она тоже имеет свою цену. К примеру, если этот ковер принадлежал какому-то знатному туземному князю и пробит пулей, его убившей. Вы меня понимаете?

– Если вам угодно, я сейчас же приступлю к составлению экспертного заключения.

– Хорошо, в таком случае не стану вас отвлекать, – кивнул Дмитрий, после чего развернулся к своему незадачливому компаньону. – В общем, так, Федя, мне пора бежать.

А ты тут приглядывай. Слушай, чего умные люди говорят, и мотай на ус.

– А зачем эти самые «заключения»? – осторожно спросил незадачливый купец.

– А зачем тебе паспорт? – вопросом на вопрос отвечал приятель.

– Дык, сам говорил, без бумажки я букашка, – удивился Шматов.

– Вот и экспертное заключение для старинной вещи что-то вроде паспорта. С ним часть нашего добра можно будет через аукционы спихнуть, а это совсем другие бабки. Особенно если будет хорошая реклама.

– Ага, с рекламой-то оно, конечное дело, лучше будет, – охотно согласился парень, после чего с сомнением посмотрел на экспертов и тяжело вздохнул. – Не стащили бы чего, а то вишь, глаза так и зыркают, ровно у цыган!

– Стащить вряд ли, – усмехнулся подпоручик, – а вот купить за бесценок какую-нибудь стоящую вещь, так это запросто.

– Какую? – насторожился парень, явно приготовившись кричать караул.

– Да вон хоть тот палас, от которого он всякий раз морду отворачивает.

Вроде как даже смотреть не хочет.

– Это который с птичками? – правильно понял его Шматов. – А чего с ним? Коврик-то вроде завалящий…

– В том-то и дело, братан. Ты слыхал, что мусульманам нельзя ни людей, ни животных изображать?

– Да хрен его знает почему. Харам и все тут! Только ведь зачем-то ткач этих птичек выткал?

– И что делать? – помотал головой, будто отгоняя наваждение, так и не сообразивший, в чем дело, парень.

– Ни хрена не делай.