— Но «любого другого» на моем месте не было, а значит сравнить не с кем, — объясняю я ей возникшую ситуацию, — возможно когда-нибудь осознание этого придет, но об этом предпочтут не вспоминать, никому не захочется признавать свои ошибки. Так что забудь о «справедливости», тут бы очередных оплеух не получить.
* * *На этот раз на поезде ехать не пришлось, все-таки работа на авиазаводе имеет свои преимущества двадцать пять часов полета за три дня и мы на аэродроме в Москве. Ну что сказать, столица сорок четвертого года сильно отличается от столицы сорок первого — сорок второго годов, почти город мирного времени, чувствуется приближение окончания войны.
Еще бы, известие о высадке англо-американских экспедиционных сил на территории Северной Франции воодушевило жителей, и почти везде слышались рассуждения о скрой победе.
— А на что еще германцам надеяться? — Делилась своими мыслями женщина со спутницей. — Помяни мое слово, через два-три месяца они руки поднимут. Вон наши войска уже Польшу освобождают, там и до Берлина рукой подать.
Ну да, сейчас так многие рассуждают, не догадываются, что фашисты будут биться до последнего, пока Берлин не будет полностью захвачен советскими войсками. И то, это будет еще не конец, кое-где сопротивление будет продолжаться. А еще предстоит война с Японией… или нет, ведь Ялтинская конференция может и не состояться. Да нет, вроде Сталин уже в Тегеране дал согласие.
В Наркомат я попал на следующий день, и направили меня к Василию Петровичу Кузнецову, он занимал должность заместителя наркома авиационной промышленности.
Понятно, будет продолжение разборок, иначе зачем вызывать к начальству, хоть я до сих пор не догадывался о своих прегрешениях, но разве это имеет значение? Но есть в этом и положительный момент, хоть знать буду за что?
Захожу в кабинет к Кузнецову и докладываюсь по форме, но сообщаю только свое звание и фамилию, ведь о том, что моя должность сейчас ведущий конструктор в КБ Калинина, ему знать неинтересно.
Он долго пытается понять, какого черта какой-то капитан прорвался к нему на прием, и только посмотрев командировочные документы, начинает понимать, откуда я такой красивый взялся.
— Почему решил уйти из КБ Добрынина? — Сразу решил поинтересоваться он.
— Я работал в КБ иркутского моторостроительного завода, — решил сразу расставить акценты, — в КБ у Добрынина никогда не работал.
— Обиделся?
— С чего мне обижаться? — Пожимаю плечами.
