— Погоди, — замирает он, — какой еще подруливающий механизм?
Вот значит как, совсем заработался Владимир Николаевич, пропустил мимо ушей мое сообщение о том, что последняя система управления содержит инерциальные датчики, что открывает возможность управлять ракетой до последнего момента. То есть, нашей ракете сильный ветер не страшен, если это, конечно, не ураган.
* * *Вот скажите, откуда взялась потребность материться. Нет я и сам иногда не чураюсь крепкого словца, но не на совещании в ГАУ… Или это война так на всех генералов повлияла, чуть что не так, так выдают соленые тирады, можно подумать, что без этого никак обойтись нельзя.
Теперь я понимаю, зачем Челомей меня сюда притащил — я был необходим ему на роль громоотвода. Мол, обматерят меня на совещании, сбросят напряжение и перейдут к нормальному общению. Ха, наивный, у наших генералов словарного запаса на всех с избытком хватит, так что досталось и мне и ему, а заодно и Королеву, оказывается он здесь уже главный конструктор. Ну ладно, ему понятно за что досталось, у него сроки как всегда срывались, а мы-то тут причем?
Оказывается причем, раз немецкие ракеты не готовы к сроку испытаний, то почему бы не подвинуть сроки для тех с кого эту готовность можно выбить? Это они так думали, и им казалось, что достаточно надавить на Владимира Николаевича, и тот согласится.
Но тут нашла коса на камень, нам еще месяца не хватало, для доведения шести ракет до нормального состояния и так график был очень напряженным, а выставлять на полигонные испытания урезанное количество ракет нельзя.
Все дело в том, что потом военные дружно забудут о перенесении сроков испытаний, и будут требовать осуществления их в первоначальном виде, и штурмовщина с непредсказуемыми последствиями в этом случае неизбежна. Нам это надо? Конечно нет. Думаю и генералам это не надо, но они почему-то настаивают, и я догадываюсь почему — ездят на том, кто везет, и очень расстраиваются, когда это не получается.
Мне было видно, что Владимир Николаевич был морально раздавлен от такого к себе отношения со стороны генералов ГАУ, и уже просто не знает, как и о чем с ними можно еще говорить.
В связи с этим удивляла позиция министерства во главе с Хруничевым, который практически устранился от защиты «своих» интересов.
— Я вижу, что товарищ Челомей не хочет пойти нам навстречу, — наконец сделал вывод генерал-майор Соколов, — а ведь он совсем недавно расписывал тут новые технические данные своих ракет.
